Потом достаю телефон, включаю его и просматриваю сообщения от Мэллори. Мои плечи опускаются, но тут я слышу голосок Зоуи и ее тихий нежный смех.

Оглядываюсь и вижу, что она бежит в мою сторону, пасхальная корзина в ее руках переполнена яйцами, которые мы разложили в саду. Мой отец, Рэйвен и Мэддок следуют за ней, у всех в руках по яйцу.

Я смеюсь, хотя внутри все сжимается.

– Папа, иди сюда! – кричит Зоуи, и ее маленькая ручка приподнимается, отбрасывая кудряшки.

Точно так же делает ее мать.

Как я не вспомнил этот жест раньше?

Как Зоуи могла взять что-то у человека, которого даже не знает?

В горле образуется комок, и я проглатываю его, мой взгляд снова падает на телефон.

Задержав дыхание, я отвечаю одним словом из двух букв.

Поворачиваюсь, кладу телефон на ступеньку и с улыбкой спрыгиваю с крыльца.

– Я иду, малышка.

Папа идет.

ВикторияС Пасхи прошло два дня, и хотя Кэптен не спускает с меня глаз и в школе и дома, я вижу, что он погружен в свои мысли.

В самую первую ночь, услышав его шаги в коридоре, я напряглась в ожидании, но он не зашел – постоял под дверью и снова вернулся к себе.

Этой ночью он снова пришел.

Долго стоял снаружи, а я, затаив дыхание, ждала.

Наконец Кэптен решился.

Не утруждая себя тем, чтобы закрыть дверь, ничего не говоря, он пересек комнату и скользнул под мое одеяло. И сразу лег так, чтобы смотреть мне в лицо.

У него темные круги под глазами – доказательство того, что он почти не спит. Делиться тем, что накопилось у него внутри, он не хочет – Кэп никого не подпускает к себе."

"Он протягивает руку, и я заставляю себя не хмуриться, когда его пальцы обводят мою челюсть, а затем скользят по моим волосам.

По моим светлым волосам.

Он целует мою шею, его губы спускаются ниже и останавливаются на моей груди. Я раздвигаю ноги, и он забирается между ними.

Позволяю брать то, что ему нужно, стараюсь чувствовать то, что он хочет, – это не так уж сложно.

Его пальцы скользят под мои шортики и трусы, медленно проникают в мою вагину. Одновременно он покусывает мою грудь, и я слышу, как он тяжело дышит.

Тянусь к нему, но он сильнее прижимается ко мне, вдавливает меня в матрас. Его пальцы переплетаются и массируют стенки моего влагалища. Он стонет, шепчет мне на ухо слова, которые я не могу разобрать, и от всего этого я покрываюсь мурашками.

Его большой палец начинает кружить по моему клитору, и моя спина выгибается.

Он шепчет:

– Кончай, – и я кончаю.

Мое тело сотрясается от его прикосновений, но он и не думает убирать пальцы.

Я выдерживаю это, и пока мое дыхание успокаивается, обнаруживаю, что мы оба лежим на боку. Его глаза начинают закрываться, и только тогда я понимаю, что его рука все еще на моих волосах.

Стараюсь не задаваться вопросом, что это значит, и тут на помощь мне приходит сон.