Внезапно щелкнуло, и я поняла то, чего никогда не замечала… Я не была его принцессой, я была его пленницей… Когда я попала в школу Брейшо, когда меня поселили в общагу и я осмотрелась, мне не потребовалось много времени, чтобы понять, где добро встречается со злом. Но у твоей семьи не было причин доверять мне, поэтому я стала искать другой способ.

Кэптен наконец поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

– Ты нашла нас?

Мышцы моего живота напрягаются, и я киваю.

– Да, Кэп. Я нашла тебя.

– Почему ты мне не рассказала? – шепчет он.

– А как ты это представляешь? – Я пожимаю плечами.

Кэптен смеется, но смех быстро замирает на его губах. Его рука поднимается, чтобы убрать волосы с моей щеки. Взгляд падает на мои губы… и ничего не происходит.

– Отдыхай, красавица, – говорит он. – А когда наберешься сил… покажи мне, что ты можешь, чтобы я мог забыть все остальное.

Кэптен уходит, и у меня в животе все переворачивается. Я закрываю глаза и делаю полный, глубокий вдох.

Пожалуйста…

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Тот, кто прислушивается к отчаянному шепоту одинокой девушки, пожалуйста, сделай так, чтобы Кэптен Брейшо был моим.

Глава 20

Кэптен– Какого черта ты делаешь, брат? – Ройс выходит из-за угла с косяком в одной руке и бутылкой воды в другой.

Я смотрю на шланг в своей руке и пожимаю плечами.

– Почва выглядела немного сухой.

Косяк застывает у него на губах, глаза сужаются.

– Почва выглядела сухой… – Он делает длинную затяжку и смеется. – Ты так много знаешь о почве?

– Черт, чувак. Ничего, – честно признаюсь я.

До этого у меня было смутное представление о жизни цветов, но когда Виктория рассказала о своем детстве, о том, как она сажала цветы в своей тюрьме, меня вдруг потянуло хотя бы полить их.

Прошло три дня с тех пор, как состоялся разговор на кухне. Виктория подтвердила, что именно она подсунула те выписки из больницы, доказывающие существование моей дочери, а потом, на следующее утро, она поделилась своей историей, и с тех пор я не мог думать ни о чем другом. Мы почти не разговаривали эти три дня, но мои глаза не отрываются от нее, когда она рядом.

Каждый вечер она ужинает вместе с нами – сколько себя помню, мы с братьями соблюдаем эту традицию, если не случается ничего из ряда вон, – но Виктория держится за столом отстраненно. Я понимаю, что она не может успокоиться, это не дает мне покоя, и я, если честно, не знаю, как ей помочь.

Ройс наклоняется, присматривается к цветам и качает головой.

– Нет, чувак. С почвой все в порядке. А цветы кажутся подвявшими просто потому, что солнце до этой клумбы еще не дошло.

Я приподнимаю бровь.