– Так вы согласны? – спросил Алексей мрачно. Ему стало не по себе от мысли, что старый, прожженный циник Видок в который раз оказался прав.

Эльстон равнодушно пожал плечами.

– А почему бы и нет? Сколько ваше правительство готово мне предложить?

Алексей заколебался. Он уже успел отправить письмо в Париж, русскому послу барону М., и запросил у него содействия. Разумеется, всей правды Каверин в письме не сказал, а лишь намекнул, что Эльстон оказался подготовлен к его появлению и поэтому он, Каверин, очутился в таком плачевном положении. Далее молодой человек повторил предложение Видока: откупиться от Эльстона деньгами. В ответном письме барон М. одобрил его действия и дал совершенно конкретные указания относительно суммы, но Алексею не хотелось называть ее сразу.

– Тысячу луидоров, – наконец промолвил он.

Эльстон в изумлении поглядел на него, затем откинулся на спинку кресла и беззастенчиво расхохотался.

– Тысячу луидоров – за великую княжну? Право же, сударь, вы недооцениваете своих аристократов. – Тон его изменился, лицо стало жестким. – Десять тысяч.

– Сколько? – изумился в свой черед Каверин.

– Десять тысяч – за письма, и еще десять – за то, чтобы я оставил ее, – деловитым тоном перечислил Эльстон. – Итого двадцать. По рукам?

От такой наглости у Алексея захватило дух.

– Я могу дать вам четыре тысячи за все, и это мое последнее слово.

– Боже мой, – патетически воскликнул Эльстон, – так дешево ценить племянницу русского императора! А еще говорят, что русские – щедрые люди! Положительно, я не узнаю вас… Но меньше чем за восемнадцать тысяч мне сердце не велит от нее отступиться.

– Пять тысяч, – упрямо сказал Каверин. Желваки на его скулах ходили ходуном. Будь его воля, он бы уже давно выкинул Эльстона в окно.

– Да пропадите вы пропадом!.. Ну хорошо, пятнадцать. На меньшее я не согласен.

– Шесть.

– Нет. Четырнадцать с половиной. Если уж разбивать нежное девичье сердце, то только за такую сумму.

""Надо было тебя прикончить, – мелькнуло в голове у Алексея. – Видок был совершенно прав».

Торг меж тем продолжался. Эльстон яростно сражался за каждую тысячу. В итоге противники сошлись на двенадцати.

– За эти деньги я отдам вам все письма и оставлю Ниццу навсегда. Ручаюсь, вы больше никогда обо мне не услышите.

– Хорошо, – сказал Каверин, поднявшись с места.

По правде говоря, после разговора с гнусным авантюристом он чувствовал себя совершенно разбитым.

– Значит, по рукам? – спросил Эльстон.

– По рукам.

Самодовольный вид Эльстона был совершенно невыносим: Алексею хотелось сейчас же, немедленно выйти на свежий воздух, но собеседник задержал его.

– Так когда же произойдет знаменательная сделка?

Алексей остановился, раздумывая. К письму барона М.