Как бы ни сочувствовала мне Берта, но брать ее с собой дядя наотрез отказался:

- Ишь, чего удумала! Разнюхать хочешь, чтобы потом сплетни разносить по соседям?! Не бабьего ума это дело – документы читать. Ступай в комнату и жди госпожу там.

Весь завтрак, пока он наслаждался огромной яичницей с беконом и ветчиной, а я давилась надоевшей кашей, старый мерзавец ворчал о том, что бабы совсем обнаглели и скоро почтенным господам указывать начнут.

Платье мне Берта помогла надеть, то самое, в котором меня показывали гостям. Кроме свадебного, это был единственный мой приличный туалет и потому есть я старалась очень аккуратно: закапаю одежду, вообще не в чем пойти будет.

Дядюшка же, напротив, глотал еду большими кусками и явно торопился. Когда он встал из-за стола, у меня в тарелке осталось еще больше половины. Но ждать он отказался:

- Там серьезные господа соберутся, так что вставай и поехали. Не умрешь с голоду до обеда. Мне и так твоё содержание слишком дорого обходится! Если бы не моё доброе сердце, я бы в такие расходы и не входил!

– Да, дядюшка. Спасибо, дядюшка…

С моей точки зрения, дно было достигнуто: дядюшка попрекал меня куском хлеба, хотя я была уверена, что он нехило погрел руки на наследстве Эльзы.

Ну, не тот он человек, чтобы хлопотать просто по доброте сердечной. Но сегодня у меня есть шанс узнать хоть что-то о моих финансовых делах, так что я стояла, потупившись в пол, и со всем соглашалась.

В конторе уже нас ждали оба свидетеля и господин фон Гольц. Контора законника, кстати, производила весьма хорошее впечатление: чистые окна, в зале ожидания для посетителей удобные стулья и даже ковер на полу, пусть и слегка потёртый.

Пожилой секретарь проводил нас в кабинет, который, так же как и приемная, был обставлен добротной мебелью. Приличное заведение, а не шарашкина контора какая-нибудь.

Законник, грузноватый и медлительный господин лет сорока с небольшой плешью и чуть сонными глазами, предложил нам присаживаться. Во время взаимных приветствий дядюшка называл его мэтром Берхартом или просто “дорогим мэтром”.

Кресла возле стола заняли дядюшка и господин фон Гольц. Мне же и свидетелям достались стулья возле двери. Мэтр Берхарт выложил перед опекунами по стопке исписанных листов и, скучливо вертя в пальцах ручку с медным пером, подсказал:

- Проверьте документы, почтенные господа, и если все вас устроит, вы поставите там подписи.

Затем, в знак того, что сделка происходила на их глазах совершенно добровольно, должны будут расписаться свидетели. А после них юная госпожа фон Зальц также должна будет поставить подпись, – и во всеуслышание сообщил: – Подпись юного барона Эрика фон Герберта на документах уже присутствует. Поставлена вчера в присутствии надежных свидетелей.