Они разошлись по своим местам, как два боксёра на ринге садятся по противоположным углам во время тайм-аута: Эрик на подушку, а Эльза на стул. Прошло какое-то время, а потом Эрик тихо сказал:

- Знаешь, я изучал восточную поэзию там... Среди поэтов встречались удивительно тонко чувствующие и мудрые люди. В древности жил там такой Омар Хайям. Он писал потрясающие рубаи. Сам я так не придумаю. Вот послушай... - он немного прикрыл глаза и негромко, но чётко выговаривая, прочитал на память четверостишие:

Я думаю, что лучше одиноким быть,** Чем жар души «кому-нибудь» дарить. Бесценный дар отдав кому попало, Родного встретив, не сумеешь полюбить."

"Эльза чуть смутилась. Намёк на маркиза был более чем понятен. Обсуждать с мужем «жениха» совершенно не хотелось, как и защищать, пусть и только на словах, этого слизняка. Ей захотелось перевести беседу на другую тему. Так же чётко и неторопливо, давая Эрику оценить всю мощь катренов, она ответила: Жемчужина Востока, рубаи!*** Певучая чарующая сказка, Тончайшие шелка и сталь Дамаска, Любовь и смерть – объятия твои. Веками услаждая слух владык, Но исходя из уст витий без рода, Ты словно чистота души народа, Что первозданной красоты родник.

Плоды садов и алчный зной пустынь, Страстей людских и мудрости обитель — Ты, рубаи - невольник и властитель, Земное бытие и неба синь.

Эрик замер, вглядываясь в эту удивительную девушку: собственную жену, которую совершенно не знал...

* рубаи - это четверостишие, форма лирической поэзии, широко распространённая на Востоке.

**Омар Хайям - легендарный философ, поэт, математик и астроном родом из Персии.

***Стихотворение Леонида Чернышова.

Глава 54

Первые четверо суток выдались очень тяжёлыми. Иногда казалось, что Арт теряет сознание. В любом случае он был очень слаб, и казалось совершенно непонятно: выздоровеет пёс или нет. Судя по всему, кроме сломанной лапы существовали ещё какие-то ушибы или повреждения.

Эрик практически не отходил от пса и не доверял лакеям выносить его на улицу: боялся, что Арту сделают больно. Эльза довольно много времени проводила в комнате с мужем и больной собакой. Иногда они разговаривали, и эти разговоры странным образом слегка касались их будущей жизни: каждый говорил о том, чем хотел бы заниматься потом. Говорили аккуратно, пока ещё каждый о своём.

Иногда они молчали, но это молчание было дружеским и ненатужным. Оно не тяготило ни Эрика, ни Эльзу. В отличие от лакеев, собственной жене барон все же доверял. Он выходил из комнаты, чтобы воспользоваться туалетом или услугами брадобрея, оставляя Эльзу с собакой. Правда, всё равно старался вернуться побыстрее.

***

Компаньонка госпожи баронессы Агнесса Мельнхоф выбрала момент, когда хозяйка была в своих покоях, и аккуратно постучала в дверь.