Лялин с пристрастием изучил биографии всех приятелей Кондаревского, включив сюда и адвоката Павленко, но ничего интересного выудить не смог. Грешки, конечно, были практически у всех, ими, например, могла заинтересоваться налоговая полиция, нас же они по большому счету не касались. Приятелей связывало только одно: они любили коротать ночи за карточной игрой. Просто хорошие знакомые и ничего больше.

Я была склонна думать, что Кондаревский и в самом деле смог уговорить их подтвердить свое алиби. Сейчас они утверждали, что перепутали числа, а Кондаревский воспользовался этим.

Объяснение глупее не придумаешь, особенно для взрослых дядей, но за их поступком и в самом деле могло быть желание помочь приятелю, оказавшемуся в сложной ситуации.

Выходило, что со смертью Ковтана у нас не осталось ни одной зацепки и дело действительно грозило оказаться нераскрытым. Артем проверил всех пациентов кожно-венерологического диспансера: фотографии тех, кто более-менее подходил под описание, показали Кате, однако никого похожего на Сашу и Валеру она среди них не обнаружила.

Далее пришел черед частно практикующих врачей.

Вешняков грозил всем им, что лишит их лицензии, и это подействовало.

Вот тут и выяснилось, что какой-то молодой человек обращался по поводу интересующего нас заболевания как раз через три дня после событий, описанных Катей. Вместе с ним был приятель, у того заболевание отсутствовало, а первый, узнав диагноз, очень разозлился. Врачу он рассказал, что впервые связался с проституткой и вот итог.

Не успели мы воспрянуть духом, как случилось очередное невезение: лечение в клинике проводится анонимно, следовательно, ни фамилия, ни имя пациента, ни тем более адрес не регистрировались.

Есть лишь номер карточки. На повторный прием пациент не явился.

Врач обещал позвонить, если он объявится, но я была почти уверена, что надежд питать не стоит. Болезнь нешуточная, и если парень не пришел в указанный день, то наверняка имел вескую причину на это.

Мы просмотрели несколько десятков дел об изнасиловании и ничего похожего на случай с Катей не нашли. Впору было докладывать Деду, что следствие зашло в тупик: ни идей, ни подозреваемых, одна головная боль и досада.

Дед вопросов о том, как идет следствие, уже не задавал, лишь недовольно хмурился, а меня подмывало сбежать куда-нибудь.

К примеру, в Мексику, там сейчас тепло и вообще никаких проблем. Да жаль было Вешнякова.

В очередной раз заехав к нему на работу, я застала его в буфете. Он запивал горсть таблеток чаем, увидев меня, сразу принялся жаловаться.

– У меня от этого дела язва обострилась.

– Язву надо водкой прижигать, – посоветовала я."

"– Знаю, что водкой, да начальство категорически против. Недовольно мною начальство, доверия не оправдываю.