И мир видела – через экран, но все-таки. А у нас есть люди, которые ни читать, ни считать не умеют, и из леса годами не выходили. И не выйдут уже никогда – потому что ежели таких людей всем показать, скандал будет. Якову это не нужно.

– Постой, а Яков – это не тот, кто с ярмаркой приезжал? – нахмурился Максим. – С бородой, глаза у него светлые очень…

– Он, – мрачно подтвердила Лариса. – На людях он хорошо держится… Хитрый. Всех к себе расположить умеет. Мама меня единственный раз в жизни ударила, когда я сказала, что он ее в могилу сведет. Четырнадцать лет мне тогда было… Он маму, вроде бы, и любил… Но при этом у него были еще женщины, среди наших же. Он не скрывал даже. Мы с мамой в его избе жили, а к другим он в гости захаживал, иногда на всю ночь. А мама злилась, плакала, а потом меня учила, что ревность – страшный грех. И никто никому не принадлежит.

– У вас там прям секта, – оживилась Яна. – А зачем же люди у вас живут, если все так плохо?"

"– Ну как… Во-первых, от хорошей жизни мало кто приходит. Романтиков Яков сразу гонит прочь. А тех, кому некуда пойти, да еще и молодых при этом, сильных, приветствует. Во-вторых, у нас круговая порука… – Лариса замолчала на полуслове. – Я лучше по порядку все… Мы с мамой в деревне жили, а отец мой погиб. Тяжело нам было… И вдруг в какое-то лето в деревню начала автолавка приезжать. Такая же ярмарка, как тут у вас. Мед, сладости неведомые, травы, грибы сушеные, полотенчики. У нас в деревне развлечений особо нет. Но и денег, чтобы купить что-то из баловства, у нас с мамой не было. Но мы начали просто так выходить – посмотреть. Тем более, что торговлей хороший мужик руководил, Яков. Веселый, всегда пошутит, всегда чем-то угостит. Мама ему сразу приглянулась. Ей тридцать лет тогда было, а смотрелась девочкой. Худенькая, росток крошечный. И Яков ей понравился. Помню, подарил ей банку меда лесного. Ночью захожу воды напиться, а мама сидит и с таким лицом мед ест, как будто… – Лариса покраснела и отхлебнула большой глоток чая, гася смущение. – Потом Яков начал просто так к нам приезжать. По дому помогал, крышу починил. Продукты привозил мешками. Гулять они с мамой в лес ходили. Вся деревня понимала – к свадьбе дело идет… Кто-то из соседей радовался, а кто-то и завидовал. И вот уже к зиме дело шло, и мама сказала – собираем вещи, продаем дом, переезжаем в другую деревню, к Якову. У него большая изба, места нам хватит. Я удивилась – мы ведь даже в гостях у него не были никогда. Да и времени мало прошло. Разве за несколько месяцев узнаешь человека, так чтобы мосты за собой жечь, от жилья родного избавляться. Но мать ничего слушать не желала. Продали наш дом торопливо, за бесценок, вещи в узлы связали. И вот одним зимним утром Яков приехал за нами на своем грузовичке.