Но теперь, располагая сведениями чрезвычайной важности, он колебался.

Как воспримет Астафьев известие о том, что его авторитет грозит не просто пошатнуться, а рухнуть буквально со дня на день? Сумеет ли он выдержать удар хладнокровно или запаникует, раздавая бессмысленные, противоречащие друг другу приказы? Как поступит он с генералом Воротниковым, который по долгу службы обязан был держать ситуацию под контролем и вовремя устранить угрозу, нависшую не только над президентом, но и над всей Россией?

Не зная ответа на этот и многие другие вопросы, Воротников медленно протянул руку к белому телефонному аппарату без наборной панели, снял трубку, приложил ее к уху и попросил соединить с президентом. Астафьев откликнулся почти мгновенно, словно чувствовал что-то неладное и с раннего утра дожидался этого звонка.

– Здравствуйте, Александр Васильевич, – сказал он. – Слушаю вас.

– Срочное дело, Анатолий Дмитриевич, – произнес Воротников.

Некоторое время на телефонной линии, защищенной всеми мыслимыми и немыслимыми приспособлениями, царила тишина, нарушаемая лишь дыханием обоих мужчин, а потом Астафьев поинтересовался:

– Насколько срочное?

– Неотложное, – ответил Воротников, поглаживая ладонью рано облысевший лоб.

– Но до вечера-то оно терпит?

– Никак нет, Анатолий Дмитриевич. Ни до вечера, ни до полудня.

Астафьев издал непроизвольный смешок, в котором не было ни намека на веселье.

– Уж не войну ли нам объявили?

– Пока нет, – ответил Воротников голосом, лишенным каких-либо эмоций, – но все идет к тому.

– Все настолько серьезно, Александр Васильевич?

– Серьезней не бывает. Разрешите доложить с глазу на глаз.

– Вечером, генерал. У меня высокий гость. Через пять минут я должен выйти к завтраку, а затем весь день расписан по минутам, если не по секундам. Ожидаю вас в девятнадцать тридцать.

– Нет! – неожиданно для обоих выкрикнул Воротников. – Простите, – пробормотал он, спохватившись. – Это все нервы. Мы выследили и готовы накрыть их, но слишком поздно. Видеозапись перекочевала из Грузии в Польшу. Никто не знает, когда, где и кому она будет продемонстрирована…

– Не так быстро, – попросил Астафьев, и по голосу его было слышно, что он досадливо морщится. – Кого выследили? Почему поздно? Что за видеозапись?

– Если не можете принять меня, – произнес Воротников, – то выслушайте хотя бы по телефону.

– В четыре… в три минуты уложитесь?

– Никак нет, товарищ президент. Десять. И ни минутой меньше.

– Но не могу же я… А, черт с вами…

Хотя Астафьев прикрыл трубку ладонью, было слышно, как он отдает распоряжение задержать завтрак на несколько минут. Кто-то попытался протестовать. Астафьев повысил голос.