– Отвернувшись, Тутахашвили выразительно подмигнул жандармам и распорядился по-русски, специально, чтобы его смог понять Разин: – Отведите нашего дорогого гостя в душевую и помогите ему привести себя в порядок. Кажется, он обмочился.

– Я не…

Не дав Филину договорить, Тутахашвили закончил тираду:

– Вымойте его с ног до головы… вернее, с головы до ног, хе-хе. Как того журналиста из аджарской газеты, помните? Он еще позволил себе намекнуть, что убийство Жвании – дело рук нашего президента.

– Мерзавец… Грязная свинья без чести и совести… – загомонили жандармы.

– Ну, он пересмотрел свою точку зрения, – оборвал их Тутахашвили. – Я так думаю.

Пересмеиваясь, жандармы подхватили Разина под руки и повели к двери, за которой слышалось так не понравившееся ему журчание воды. Приготовившись к новым неприятностям, он расслабился, переступив порог. Это была самая обычная душевая с четырьмя кабинками и длинными деревянными лавками. Головка одного душа была сорвана, из трубы лилась вода. Еще Филин увидел черный змеящийся шланг, опущенный в ржавую железную бочку, стоящую посреди помещения.

«Зачем тут эта дурацкая бочка?» – подумал он.

– Мне раздеваться? – спросил Разин и посмотрел на мокрый, грязный кафельный пол, на который абсолютно не хотелось ступать босыми ногами. Кроме того, он понятия не имел, как станет раздеваться с помощью одной руки. Пальцы на второй ужасно распухли и посинели. Наверное, там не осталось ни одной целой косточки.

Как бы предупреждая жандармов о том, что действовать быстро у него не получится, Разин выставил перед собой искалеченную руку.

– Раздеваться не надо, – сказал первый жандарм. – Так даже лучше.

– Иди сюда, – окликнул второй и потащил Филина к бочке.

Один ловко расстегнул на нем «молнию» куртки, но не до самого низу. Второй так же ловко стащил куртку с плеч Разина, отчего тот очутился в неком подобии смирительной рубашки. Затем, действуя очень слаженно, оба приподняли его над полом, перевернули в воздухе вниз головой и сунули в бочку."

"Вода была холодной. От неожиданности Филин не успел набрать полную грудь воздуха, а половину имевшегося запаса выпустил вместе с пузырями. Его макушка упиралась в металлическое днище. Для того чтобы не свернуть себе шею, он изо всех сил напрягал шейные мышцы и одновременно дергался всем телом, стараясь высвободить руки. Но в тесной бочке сделать это было невозможно, как Разин ни старался. Тогда, не раскрывая рта, он замычал и принялся болтать ногами, давая понять, что вот-вот захлебнется.

Филин не понимал, что его топят, как щенка, и что никто не собирается вытаскивать его из воды. Привыкший считать себя неуязвимым и бессмертным, Разин отказывался верить в это.