Разин заговорил, тщательно взвешивая каждое слово. Он отделался относительно легко. Молоток соприкоснулся с его пальцами лишь дважды. Первым пострадал мизинец – им Филин поплатился за нежелание рассказывать подробности ликвидации «съемочной группы». Следующим на очереди был безымянный палец. Поливая его слезами, подвывающий Разин признался, что он и Луконин намеревались продать ролик не за десять, а за двадцать миллионов.

Выслушав его, Тутахашвили связался с президентом и вкратце пересказал ему, что удалось выяснить у арестованного.

– Хитрые шакалы, – заключил он по-грузински. – Такие деньги хотят за фальшивку выручить.

Услышав русское слово «фальшивка», Разин поднял слезящиеся глаза на своего мучителя и часто закивал, уподобившись механическому божку, приводящемуся в действие простым потряхиванием. Искалеченную руку он прижимал к груди, не обращая внимания на то, что кровь, сочащаяся из-под треснувших ногтей, пачкает куртку.

– Не имеет значения, фальшивка это или подлинник, – послышался в трубке голос. – Насколько я понял, фильм снимался там же, где упал польский самолет?

Тутахашвили зыркнул на Филина:

– Эй, где велись съемки?

– Возле аэродрома «Северный», – торопливо ответил Разин, радуясь, что ему не приходится держать растопыренную ладонь на столе. – Всего в двухстах метрах от места крушения. Вид тот же. Если вы обратили внимание, то в объектив попали забор и здание автоцентра. Это верные ориентиры. Их ни с чем не спутаешь. Кроме того, в кадр захвачен садящийся самолет. Издалека, мельком и в тумане, чтобы нельзя было определить модель. Сойдет за польский «Ту-154».

Когда Тутахашвили перевел сказанное президенту, тот задал еще один вопрос:

– Когда был сделан ролик?

– Когда был сделан ролик? – спросил Тутахашвили.

– Двадцатого апреля, – ответил Разин без запинки. – Через полторы недели после настоящего крушения.

Выслушав своего верного служаку, Шахашвили тихо произнес:

– Этот чекист нам больше ни к чему. Мы с моим украинским побратимом решили, что обойдемся без московских посредников. Я сам проведу переговоры с Корчиньским.

– Понял, – произнес Тутахашвили, скользнув равнодушным взглядом по сгорбленной фигуре пленника.

– А с этим Разиным, боюсь, может приключиться несчастье, – продолжал Шахашвили. – Нынешней весной Кура очень бурная. Люди в ней все тонут и тонут. Одним больше, одним меньше…

– Понял, – повторил Тутахашвили.

– Как только закончишь там, немедленно ко мне. С видеокамерой.

Не попрощавшись, Шахашвили оборвал разговор. Филин, тщетно пытаясь угадать, о чем идет речь, умоляюще смотрел на Тутахашвили.

– Тебе повезло, – сказал он. – Президент тебе поверил и простил за то, что ты пытался его обмануть.