– К гинекологии это не имеет ни малейшего отношения, – заверила Тамара, проворно прикрепляя к телу испытуемого присоски датчиков.

Ее пальцы, холодные, как эти присоски, прошлись по груди Разина, как бы оценивая ее прочность.

– Готовы? – спросила она.

Получив утвердительный ответ, она села рядом, взяла папку с вопросами, перелистнула страницу и обратилась к сидящему в кресле Разину, облепленному датчиками и проводами, как новогодняя елка – игрушками.

– Начнем с разминки, – строго сказала женщина. – Отвечайте только «да» или «нет». Постарайтесь быть максимально искренним. Долго над вопросом не раздумывайте, отвечайте сразу. Итак, приступим. – Тамара впилась взглядом в волосяную дорожку, протянувшуюся через середину живота Филина. – Случаются ли у вас приступы агрессии?

– У меня не бывает приступов, – ответил он.

Женщина раздраженно постучала ручкой по бумаге:

– Только «да» или «нет»!

– Нет.

– Преследуют ли вас неотвязные мысли?

– О чем?

– «Да» или «нет», пожалуйста.

– Нет, – буркнул Разин.

– Замышляете ли вы какую-нибудь провокацию?

– Нет.

Темп опроса постепенно ускорялся.

– У вас есть оружие?

– Нет.

– Вы женаты?

– Да."

"Тамара задала еще пару десятков вопросов и умолкла, анализируя показания компьютерной программы. Разин, расслабившись, полулежал в кресле, смотрел в потолок и лениво размышлял о том, что перехитрить детектор лжи не труднее, чем человека. Например, подвергаясь допросу, ты представляешь себе, что человек, задающий вопросы, разговаривает не с тобой, а с кем-то посторонним. Тогда, выслушав вопрос, на который нужно ответить утвердительно или отрицательно, остается лишь выждать мгновение, задав самому себе другой вопрос. Вопрос с заведомо однозначным ответом.

Так Филин и поступал. Теперь, нисколько не переживая о результатах тестирования, он подождал, пока Тамара куда-то позвонит и вновь передаст его в распоряжение приторно-вежливого человека. Тот вывел Разина из здания и указал рукой на огромный черный «ЗИЛ», стоящий у крыльца.

– Вам туда, – сказал он, дружелюбно улыбаясь.

Но во взгляде провожатого Филин прочитал нечто вроде тщательно скрываемого сочувствия. И он внезапно понял, что напрасно связался с этим делом. Потому что Грузия – не та страна, где чужаку позволено диктовать свои условия. Потому что его заманили в ловушку. Потому что все кончено.

5

– Смелей, кацо, смелей! – подбодрил Разина Тутахашвили. Он сидел на заднем сиденье трехтонного лимузина «ЗИЛ», конфискованного в правительственном гараже через пару часов после свержения Шеварднадзе. Спохватись Тутахашвили немного раньше, он успел бы обзавестись современной специномаркой дипломатического класса, но соратники по борьбе оказались более расторопными.