К нему обращались за помощью и банкиры, и руководители крупнейших нефтяных компаний, и политики, и многие другие, никак не афишировавшие свои связи с Лукониным. Его бескровное, невыразительное лицо порой мелькало на телеэкране, где он многословно и невнятно вещал то ли о борьбе с коррупцией, то ли об искоренении терроризма. Но основная его деятельность не ограничивалась рамками служебных полномочий. В девяностые годы, когда, подобно грибам, стали плодиться концерны, корпорации и банки, поднимающиеся на руинах СССР, Луконин помогал бизнесменам проглатывать фирмы конкурентов, захватывать трубопроводы, заводы и нефтехранилища, устранять соперников, добывать компромат и многое другое, в результате чего обогащались и заказчики, и он сам. Имелись в биографии Луконина также эпизоды, которым самое место в обвинительных приговорах, но под судом и следствием он никогда не находился, а уголовные дела против него до сих пор не возбуждались.

Ближайшим его соратником (или подельником, в зависимости от точки зрения) являлся начальник оперативного отдела, носивший громкую фамилию Разин и – исключительно по праздникам – полковничьи погоны. Это был крепкий круглоголовый мужчина сорока пяти лет, которого подчиненные звали Филином. За глаза. Вот именно, что за глаза – большие, немигающие, желтоватые. Дополнительное сходство с вышеупомянутой птицей придавал ему маленький острый нос, будто клюв опускающийся ко рту. Стоило Луконину представить себе этот характерный нос подчиненного, как ему неудержимо захотелось врезать по нему кулаком, а еще лучше – чем-нибудь более увесистым и накричать на подчиненного, однако голос, которым генерал заговорил в телефонную трубку, был невыразителен и тих.

– Утро доброе, Алексей Анатольевич, – размеренно произнес он, болтая ложечкой в остывшем чае. – Надо бы нам с вами проехаться кой-куда для проверки оперативной информации. У вас на утро не запланировано ничего важного?

– Никак нет, – четко, по-военному отрапортовал Разин. – Оружие прихватить?

– Это лишнее, – сказал Луконин. – Спускайтесь вниз, Алексей Анатольевич. Поедем на моей машине.

Несколько минут спустя они обменялись рукопожатиями, одновременно распахнули чмокающие дверцы просторного генеральского «Мерседеса» и забрались на задние сиденья. Водитель, спортивного вида молодой человек с обширными залысинами, обернулся и вопросительно посмотрел.

– Четвертый маршрут, – молвил Луконин, погружаясь в глубокое мягкое сиденье.

– Есть, четвертый маршрут, товарищ генерал.

«Мерседес» тронулся с места и влился в шумный уличный поток. Из салона, пахнущего кожей и дорогим одеколоном, Москва выглядела нереальной, как фильм, прокручивающийся исключительно для пассажиров.