– Она потупилась. – Я знаю, что истинные леди так себя не ведут.

Мучительная искренность в ее взгляде сделала невозможным обернуть разговор в шутку. Филипп хорошо знал суждение, на которое она ссылалась и которому так желала соответствовать. Он давно заключил, что данное мнение только способствует тому, что многие замужние дамы становятся легкой добычей мужчин, которые поощряют, а не подавляют их естественные порывы. Мысль, что его жена, рассуждая подобным образом, рискует сделаться жертвой мужчин его типа, решительно ему не понравилась.

Он сжал губы.

– Боюсь, что еще больше шокирую вас, но должен сделать признание.

Удивленные светло-зеленые глаза встретились с его дымчато-серыми.

Филипп неохотно убрал руку с блаженной теплоты и позволил краям лифа сомкнуться.

– Я, может, и не должен на этом заострять внимание, но едва ли заслужил бы свою репутацию, если бы проявление женщинами чувств внушало мне отвращение. – И добавил, глядя ей в глаза: – Скорее все происходит как раз наоборот.

Ее взгляд оставался неуверенным.

Филипп приподнял бровь и продолжил убеждать ее:

– То, что мужчины моего склада женятся поздно, – это неоспоримый факт. Мы выжидаем, надеясь встретить леди, обладающую свойствами, которые мы привыкли ценить, – ту, чьи чувства искренни и честны, кто умеет радоваться непосредственно и не притворяется перед своим мужем. – Он запнулся, но затем заговорил уже более уверенно: – Вы знаете меня. Знаете, кем я был. Я не вижу смысла приукрашивать себя. Вы можете представить, чтобы я с моим прошлым довольствовался половинчатыми чувствами – чуть теплой реакцией услужливой, но не более того, жены? И это когда мне известно, что по вашим жилам бежит огонь?

Глаза его потемнели, стали свинцово-серыми.

Антония старалась подавить трепет предчувствия, вызванный его словами. Сбитая с толку, неуверенная, возмущаться ей или радоваться, она покачала головой. Филипп продолжал, не обращая внимания на растущую неловкость:

– Я бы хотел видеть вас раскрепощенной и свободной, по крайней мере, когда мы наедине.

 – Он ободряюще улыбнулся. – Вы мне такой очень нравитесь. – Антония застыла, и он добавил торопливо: – Уверяю вас, что жене вполне позволено вести себя раскованно и смело с собственным мужем.

Антония взглянула на него недоверчиво.

Филипп протянул руку и постучал пальцем по ее носу.

– Поверьте, я нисколько не дурачу вас! – Он смягчил тон. – Существует две стороны у любого удачного брака. Общественная и частная.