Мне приходилось бороться с желанием выбросить это чертово уродливое кольцо в канализацию каждый раз, когда я смотрела на свою руку.

Федель придержал дверь для доктора Андерсона, но не раньше, чем вручил ему конверт с более чем достаточной суммой денег, чтобы быть уверенным, что ему какое-то время не придется работать.

— Мэм, после объявления о вашей с мистером Каллаханом свадьбе сегодня утром несколько журналов, благотворительных организаций и интервьюеров хотят поговорить с вами, — сказал мне Федель с телефоном в руках.

Поднявшись со стула, Адриана протянула мне платье, когда я зашла за ширму.

— Федель, я что, похожа на Марту, мать ее, Стюарт?11.

— Нет, мэм. Я бы никогда не подумал, что вы настолько глупы, чтобы оказаться в тюрьме, — он прочистил горло, и я рассмеялась. Выйдя из-за ширмы, я позволила Адриане бросить белые туфли на каблуках к моим ногам.

— Тогда скажи им, чтобы они шли к черту.

— Это было бы неразумно, mio bambino dolce12, — мой отец закашлялся, когда его вкатила медсестра.

Подойдя к нему, я поцеловала его в щеку.

— Почему я не могу сказать им, чтобы они катились к черту? — спросила я его, когда Адриана протянула мне мои браслеты.

— Потому что для остального мира ты невеста одного из самых могущественных мужчин в этой стране — принца Чикаго. Ты для них не Босс. Они хотят Кейт Миддлтон или первую леди, кого-то, кто целовал бы младенцев и выписывал крупные чеки от имени твоего жениха, — рявкнул на меня отец, заставив меня остановиться и просто посмотреть в его умирающие глаза.

— Федель. Адриана. Выйдите, — через несколько секунд они вместе с медсестрой моего отца исчезли. — Ты все еще злишься, что я подстрелила его.

Он нахмурился, глядя на меня.

— У меня нет времени сдерживать гнев. И все же ты здесь, заставляешь меня тратить время на то, чтобы воспитывать тебя.

Покачав головой, я улыбнулась.

— Ты должен гордиться, что я его не убила. Он избалованный мальчишка, который думает, что родился в двадцатые годы девятнадцатого века, когда женщины служили своим мужьям и подчинялись их воле. Я не являюсь и никогда не буду конфеткой для рук любого мужчины.

— Мелоди, — отец вздохнул, используя мое полное имя, как будто был раздражен или зол. — Ты такая же упрямая, как и твоя мать.

— Спасибо. Я приму это как комплимент, — я отвернулась от него.

— Это был не он, — прошипел отец. — Ты забыла, почему носишь белые туфли? — Все мое тело на мгновение застыло, и по спине пробежал холодок.

— Это был удар ниже пояса, Орландо, — я усмехнулась ему и сняла чертовы белые туфли, прежде чем зайти в свой гардероб. Большая часть моих вещей уже была вывезена и находилась на пути в поместье Каллахан. Я оставила кое-что, что могло мне понадобятся.

Мой отец вкатился следом за мной.