Мне нужно было бы придумать, как заполучить Лиама и в то же время заставить его понять, что я не подчиняюсь его воле. Даже близко нет. Это был мой выбор. Это должно было быть животным и диким, и это был способ для меня успокоиться.

Когда я, наконец, вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, он был там, объект всего моего гнева, ярости и вожделения, сидящий у бассейна в свежем костюме с повязкой на ноге — ноге, которая покоилась на моем шезлонге у бассейна. Поднявшись из воды, я потянулась за полотенцем, в то время как его глаза шарили по моему телу.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — спросила я, выжимая холодную воду из волос.

Он нахмурился.

— К сожалению, да, но это иллюзия. В тот момент, когда ты приближаешься, ты превращаешься в безжалостного дикаря и стреляешь мне в бедро из моего же пистолета.

— Если я превратилась в безжалостного дикаря, то только потому, что на мою арену вышел другой безжалостный дикарь. Если ты пришел за извинениями, поищи в другом месте. А теперь вставай, мать твою, — сказала я.

Свирепо сверкнув глазами, он встал. В тот момент, когда я села, Лиам схватил меня за руку, и я увидела в его глазах, что он почувствовал ту искру, которая пробежала между нами. Он наклонился, поймав мой пристальный взгляд, останавливаясь в нескольких дюймах от моего лица, прежде чем я услышала щелчок возле своего запястья. Посмотрев вниз, я увидела, что он приковал мое запястье и лодыжку наручниками к шезлонгу.

— После того шоу ранее, я полагаю, тебе нужен тайм-аут, — он усмехнулся, целуя меня в лоб, как будто я была каким-то домашним животным или ребенком. — Ты так долго плавала, что пропустила ужин, поэтому я оказал тебе услугу и принес немного, — он указал на блюдо, до которого можно было дотянуться только свободной рукой. — Приду за тобой утром.

— Что заставляет тебя думать, что я не могу взломать замок, сукин ты сын? — я усмехнулась, натягивая проклятые наручники.

— Я залил замки цементом. Ты не сможешь сломать их, любовь моя, поверь мне, я использовал этот трюк раньше, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня оружие, Мелоди, я надену на тебя наручники, блядь, отправляя вниз головой под воду.

Он снова поцеловал меня, на этот раз в губы, и свободной рукой я ударила его по гребаному лицу. Его голова дернулась в сторону, прежде чем он повернулся ко мне и подмигнул. Самодовольный, сексуальный ублюдок. Лиам надел мне на палец обручальное кольцо с отвратительно большим бриллиантом. Он отпустил меня, схватил еще несколько полотенец, накинул их на меня и пошел к выходу.

— Скажи, что тебе жаль, и я освобожу тебя сейчас, любимая, и тогда мы сможем начать все сначала.

Он пытался сломать меня, ублюдок.

— Пошел ты и Ауди, на которой ты приехал.