Мой отец оглядел меня с ног до головы, прежде чем покачать головой и вздохнуть, в то время как Седрик просто смотрел без всякого выражения на лице.

— Мой сын сделал это с тобой? — спросил он, глядя на мои слегка ушибленные руки и ноги, порезанные губы и растрепанные волосы.

— Это было небольшое разногласие, — я улыбнулась. — И я подстрелила его за это. Если бы он не был моим будущим мужем, все было бы еще хуже. Я очень надеюсь, что позже мы сможем быть должным образом представлены друг другу, мистер Каллахан, поскольку я нахожу вашу прошлую работу увлекательной.

И с этими словами я вошла в лифт, когда он снова открылся. Только когда двери закрывались, я увидела, как брат и кузен Лиама ворвались обратно в комнату, чтобы забрать его. Я сдержала смех.

— Я потрясен, что вы не прострелили ему коленную чашечку из-за этого дерьма, мэм, — сказал Антонио, когда мы поднимались.

Я улыбнулась.

— Как бы я выглядела с мужем-инвалидом, Антонио?

Как только мы добрались до верхнего этажа, я направилась прямо в свою комнату. Мне пришлось соединить ее с комнатой моего отца, когда ему стало хуже. Я почти вздохнула от ощущения мягкого ковра на моих босых ногах. Эта комната, моя комната, была моим убежищем. В тот день, когда я вступила во владение, я переделала его в римский стиль восемнадцатого века, включая картины.

Переодевшись в бело-золотой купальник, я направилась к бассейну. Я чувствовала себя грязной и совершенно уставшей, но последнее, чего я хотела, это чтобы синяки на моей коже оставались дольше, чем на несколько часов. Чтобы избежать этого, нужно было искупаться в ледяной воде. Сначала было бы больно, но через несколько часов моя кожа и мой разум были бы как новенькие. Бог знает, что теперь все пошло наперекосяк.

Я все еще чувствовала его руки на себе, требовательные и собственнические. Его губы, покусывающие мою шею, ухо и, наконец, мои губы. Он не просто хорошо целовался, он был чувственным целующимся. Он хотел убедиться, всего одним поцелуем, что я была влажной для него и готова сдаться. Если бы я была кем-то другим, то это бы сработало.

У меня не было никаких сомнений в том, что он знал, что и как делать. Лиам был силой, и я бы не возражала, если бы он не пришел в мой дом и не попытался превратить меня в свою маленькую степфордскую жену."

"В бассейне я дрожала, но мне нужно было попытаться убежать от него. Но мне удавалось это сделать. Он был там, прокладывая себе путь на передний план в моем сознании. Я ненавидела его. Я ненавидела его. Я вожделела его, и это злило меня. Даже в холодной воде, когда я плавала, я чувствовала, как он прижимается ко мне. Я чувствовала электричество его рук, его чувственный язык. Я не могла отрицать, что хотела его.