Но после того, как мы получили то, что нам было нужно, они все равно были убиты. Любой человек, который может один раз напасть на своего босса, может сделать это снова. Что сделало Каллаханов успешными, так это то, что мы преодолели все ошибки, которые привели к падению других великих игроков. Мы не изменяли своим женам и не употребляли наркотики, которые продавали. Только этими двумя вещами был известен мафиозный мир. Однако это было также первое, что сбило их с ног. Все оставались чистыми, даже самые близкие нам люди. Мужчины нашей семьи слишком много работали, чтобы стать теми, кем они были сегодня, чтобы какой-то наркоман донес в полицию, спасая свою шкуру.

Жены были ключевым фактором, потому что, если вы обращались с ними правильно, они жили и умирали за вас. Я нисколько не сожалел о том, что сделал. Я не убивал, потому что я был больным извращенным ублюдком. Все было сделано на благо семьи.

Вздохнув, я заиграл на своем пианино. Я вернулся поздно, и мне не хотелось иметь дело ни с Мел, ни с кем-либо еще, если уж на то пошло. Я думал, она поняла, но она просто списала это со счетов, как будто это ничего не значило.

Она была слишком сосредоточена на Эмори и Сейдж. Да, они были огромной проблемой, но нам нужно было охватить все наши базы. Вэнсу бы просто понравилось, если бы мы повесились. Он пытался распространить своих людей по всему земному шару. Чем больше областей нужно охватить, тем больше возможностей для ошибок. Мне просто нужно было найти лазейку.

— Ты испортишь клавиши, — крикнула моя жена позади меня, но я не мог заставить себя посмотреть на нее. Я знал, что бы она ни надела сегодня вечером, я буду сражен… К черту это… Это оставит меня чертовски скучать по ней.

Я просто продолжал играть. Я даже не был уверен, что это было. Я просто играл. Однако с каждым ее шагом я чувствовал ее как волну тепла позади себя. Я знал, когда ее рука зависала прямо над моей головой, и я наклонился к ней, не задумываясь. Она провела пальцами по моим волосам, прежде чем сесть на сиденье рядом со мной. Оттуда она забралась на пианино, поставила ноги по обе стороны от меня и заставила меня играть, глядя прямо на нее. Будь она проклята ко всем чертям.

— Мел…

— Ты любишь меня? — прошептала она, глядя мне прямо в глаза.

Я застыл. Что я мог на это сказать? Если бы я солгал, она бы поняла. Если бы я сказал ей правду, она бы оттолкнула меня. Так что я просто играл.

Она соскользнула вниз, клавиши зазвенели, когда она ударила по ним, пока она не оказалась у меня на коленях. Целуя меня, она обхватила ногами мою талию.

— Ты любишь меня?

— Да, я люблю тебя. Ты не должна говорить это в ответ. Я могу подождать.

Она глубоко вздохнула и опустила голову.

— Мел, я серьезно, ты не должна отвечать сейчас. Я могу подождать.