— Я не приму твоих извинений, пока не узнаю, почему ты их приносишь. — Я повернулась к зеркалу, пытаясь поправить прическу.

— Потому что это то, что делают взрослые люди? Мы приносим извинения, когда ошибаемся, — отрезала она, прежде чем сделать глубокий вдох.

— Ну, я называю это ерундой. — Я улыбнулась. — Видишь ли, когда люди извиняются и имеют в виду это, они не нуждаются в уединении. Так что я предполагаю, что Нил подговорил тебя на это. Что он сказал такого, что заставило тебя попытаться смириться?

— Он…

— Не лги мне, Оливия. У меня это получается гораздо лучше, чем у тебя, и я без проблем разобью тебе голову об это зеркало.

Ты можешь съездить в Уэст-Ридж и спросить Наташу, если ты мне не веришь. — Я не могла убить ее, но я ненавидела лжецов и ясно дала это понять.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами и кивнула.

— Прекрасно. Несколько месяцев назад мы с Нилом говорили об этом. Я старалась не путаться у тебя под ногами, но я знаю, что когда-нибудь нам придется поговорить. Я просто… Нил хочет, чтобы мы помирились. Я люблю Нила, поэтому я сделала это.

— Что с вами со всеми и как вы склоняетесь к тому, чего хотят ваши мужья? — Они действительно были степфордскими женами49.

— Это называется любовь, Мелоди, — снова огрызнулась она на меня. — Когда ты любишь кого-то, все, чего ты хочешь, — это чтобы он был счастлив. Это не делает тебя слабой, и это не делает тебя идиоткой. Лиам по уши влюблен в тебя, он готов умереть за тебя, и все же ты съеживаешься при мысли об этом. Мы с Коралиной не солдаты Джейн, и мы не можем перейти на темную сторону и чувствовать себя хорошо там. Но, по крайней мере, никто из нас не боится любви. Так что я еще раз прошу прощения.

Я должна вернуться домой к своему мужу, заняться потрясающим сексом и увидеть, как он улыбается.

Она больше ничего не сказала, прежде чем выйти. Когда она это сделала, я повернулась к зеркалу и уставилась на себя. Я вспомнила время, когда моя жизнь была намного проще.

ЛИАМ

Большинству людей — очень многим людям — было бы противно то, что я сделал сегодня вечером. Они называли меня монстром, говорили, что я бессердечный или жестокий. Но никто из них не знал, какой жизнью я живу, и не ходил по тем же тускло освещенным улицам, что и я.

Я был главой семьи. Я был Ceann na Conairte. А это означало, что на мои плечи легла обязанность защищать эту семью от прошлых, настоящих и будущих неприятностей. Все, что вам нужно было сделать, это посмотреть старый фильм о мафии, чтобы увидеть, как один неудачный шаг разрушил некоторые из величайших когда-либо существовавших империй.

Правило второе: не берите пленных и не сожалейте об этом."

"Все, кого мы захватили, были либо убиты, либо переметнулись на нашу сторону и использовались для разведки.