— Да, сначала я должна поговорить с Декланом…

— Что?

— Деклан, — снова сказала она, нахмурившись. — Когда я сказала ему, он как бы отшутился, и мы почти не говорили об этом. Но я думаю, это потому, что он не видит в Адриане ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Ты…

— Я та, о ком стоит беспокоиться, — добавила я, поместив Деклана в свой список Каллаханов, которым надо надрать задницу. — Ты пыталась заставить его послушать?

Она посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Ты ведь знаешь, что ты женщина, верно? — Я ухмыльнулась. — Возьми наручники, сделай его твердым, скажи ему то, что ты хочешь ему сказать, а затем оставь его там, чтобы он подумал об этом.

— Я бы никогда не смогла этого сделать, Деклан будет таким…"

"— Возбужденным, что ты сможешь использовать в своих интересах. Ты гребаная женщина Каллахан. Ты делаешь то, что хочешь. Если ты хочешь тренироваться со мной, тренируйся со мной, а если Деклану это не нравится, напомни ему о тех днях, когда у него была только его рука. — Я была абсолютно серьезна, хотя Оливия смеялась рядом со мной. Несмотря на все улучшения, которыми наслаждалась Коралина, я была потрясена, что она все еще пряталась за этой оболочкой.

— Мел, я не такая, как ты…

— Никто не похож на меня, но дело не в этом, — перебила я, и я продолжала бы перебивать, пока она не нашла в себе смелости остановить меня.

— Просто я не знаю, как быть таким сильным человеком. Деклан значит для меня очень много, и я не хочу причинять ему боль или потерять его, — прошептала она, и у меня возникло искушение утопиться в своем супе.

— Если ты продолжишь сосредотачиваться на том, как тебе повезло, что у тебя есть Деклан, то ты забудешь, как ему повезло, что у него есть ты.

Представь, что ты принцесса, а потом требуй, чтобы с тобой обращались как с принцессой, — ответила Оливия, и я немного смутилась. С каких это пор я оказалась на одной волне с надувной куклой?

— Всем моим сыновьям нужно время от времени давать подзатыльники. — Эвелин одарила нас одной из своих материнских улыбок.

— Или пули. — Я улыбнулась, заставив Эвелин впиться в меня взглядом, и я просто пожала плечами, это было правдой. Пули говорили громче слов.

— Мелоди, ты не возражаешь, если мы поговорим наедине? — Спросила меня Оливия со странной вежливостью.

Я посмотрела на Коралину и Эвелин, которые казались такими же шокированными. Кивнув, я встала, ожидая, что она последует за мной, когда я направилась в женский туалет.

Сняв дурацкую шляпу, я положила ее, прежде чем снова повернуться к ней.

— Говори.

— Я хотела извиниться за свою враждебность и за то, что была…

— Грубой, незрелой стервой? — Спросила я, скрестив руки на груди.

Ее глаза сузились, и казалось, что она изо всех сил старается прикусить язык.

— Да, и за это тоже.