Легкость охватывает тело и мысли, и я надеюсь, что это тот самый знак, говорящий о правильности решения. В любом случае, я могу изменить его, когда захочу.

– Ты правда сказал охране, что у тебя здесь беременная жена? – хихикаю я.

– Минут десять объяснял им это на ломаном английском, – качает он головой. – Не ожидал от тебя такой подставы.

– Ты меня удивил.

– Да я и себя удивил.

Марк наклоняется, чтобы дотянуться до моих губ, но вдруг вместо поцелуя упирается своим лбом в мой:

– Я так есть хочу. Ты бы знала. Перелет с похмелья – то еще развлечение.

– Начало-о-ось, – недовольно тяну я. – Иди поройся в холодильнике.

Он оставляет поцелуй на моей щеке и отходит, а я сажусь за стол, наблюдая за тем, как впервые за долгое время на моей кухне хозяйничает мужик. Не так уж и плохо. Мне даже нравится. Но еще больше мне нравится то, что он не застрянет здесь и не заставит меня выпроваживать его, придумывая глупые отговорки. Может, мы и правда сможем дать друг другу именно то, что нужно. По крайней мере сейчас, а дальше уже будет видно.

– Сними толстовку.

– Хочешь шоу? – Марк высыпает замороженную смесь для пасты в сковороду.

– Хочу все!

Он разворачивается и послушно стягивает толстовку, его кожа покрывается заметными мурашками из-за влажного прохладного ветра, залетающего в приоткрытое окно. Распахиваю глаза, заметив среди обилия рисунков уже зажившую, но все еще выделяющуюся из-за яркости татуировку на левом ребре.

– Эй! Это мое! – возмущенно вскрикиваю я.

– Не ты придумала терновые ветки, – хмыкает он, отворачиваясь назад к плите.

– И что?! Теперь у нас как будто парные татухи!

– Чего ты распенилась-то опять? Ты ведь сама сделала татуировку, посвященную мне.

– Там не написано – «Марк, я вся твоя»!

– Но я ведь знаю, что это подразумевается.

– Не смей никому рассказывать!

– О чем?

– О том, что мы ведем себя, как влюбленные подростки! Над нами все ржать будут!

– Это и правда смешно, – отвечает он, явно забавляясь. – Не волнуйся, умница, я умею хранить секреты.

– И не поспоришь.

Подтягиваю колени к груди, опуская на них тяжелую голову. Марк наливает сливки в сковороду, без проблем находит специи в выдвижном ящике. По кухне разлетается аромат горячего соуса и сушеного базилика. Мое внимание вновь притягивает загадочная надпись на руке Рождественского, в которой он держит пластиковую лопатку. Неторопливо поднимаюсь и подхожу ближе, обнимаю и прижимаюсь щекой к теплому плечу.

– Какие нежности.

– Заткнись.

– Я тоже скучал, Ди. – Он накрывает своей ладонью мою, лежащую на его животе. – Очень сильно.

– Молодец, – отвечаю сквозь улыбку."

"Марк крепче сжимает мои пальцы, а я все рассматриваю запястье его правой руки. Темные узоры, похожие на несуществующие буквы, тайное зашифрованное послание.