Не могу сдержать смех и падаю на стул, сгибая одну ногу в колене, и упираясь пяткой в сиденье. На глазах проступают слезы, а я все смеюсь. Абсурд просто зашкаливает.

– У тебя истерика?

– Психоз, – выдавливаю я. – Ты больной? Зачем ты приехал?

– Потому что захотел. Все или ничего, Ди. И в мое «все» ты тоже входишь.

Открываю рот и мотаю головой. Что происходит? Я не понимаю. Марк склоняет голову, рассматривая меня, и его взгляд останавливается на татуировке.

– Симпатично. Что там написано?

– Рождественский, я тебе четко вчера сказала – ничего не выйдет, – заявляю серьезно, проигнорировав его вопрос.

– Мы еще даже не пробовали. В прошлый раз ты тоже истерила, но мы…

– Хватит цепляться за те три недели!

– Вживую смотреть, как ты орешь, даже приятно, – говорит он с царапающей сердце нежностью. – Да и плевать на те три недели. Забыли. Это вообще не важно. Ты нужна мне, вот и все."

"– Прекрати! – я хлопаю по столу, желая поскорее закончить этот идиотский разговор.

– Или что? Что ты мне сделаешь?

Вот сволочь упертая. Забыл, с кем говорит?

– Кто тебя надоумил? Дарина? Дима? Других таких романтичных дураков я не знаю.

– Я сам, – гордо отвечает он.

– Растешь, Марк, – язвительно выплевываю я.

Он подходит ближе, нависает надо мной и хватает за подбородок. Отбрасываю его руку, ударяя по ней, и Марк показывает раскрытые ладони, опускаясь на корточки.

– Ты же не ссыкло, Ди. – Вкрадчивые и почти восхищенные нотки его голоса заливают мозг сладким сиропом. – Чего ты боишься?

Молчу, плотно сомкнув губы, и глубоко дышу. Мне нечего сказать, потому что… Черт! Я не знаю! Это желание не должно было сбыться. Оно не из реальной жизни. Не из моей!

– Нет доверия. Нет стабильности, – качает головой Марк. – Ди, вот ты с Дариной сколько знакома?

– Восемнадцать лет.

– И вы живете в разных странах, но от этого она ведь не перестала быть твоей подругой.

– Ты хочешь быть моей подругой? Класс!

– Может, ты чуток успокоишься?

– А может, ты… – Неожиданный спазм стягивает горло, и я запинаюсь.

Марк так близко, что я чувствую аромат его парфюма с нотками сандалового дерева. Он что, даже не вспотел в самолете? Еще один короткий вдох запускает необратимую химическую реакцию, срывая сковывающие доспехи с плеч. Смотрю в голубые, полные решимости глаза. В них столько уже родного понимания, что от этого больно. Мы наравне. Для него все это тоже непросто.

– Ди, или снимай с меня проклятье, или…

Опускаю ногу на пол, наклоняясь вперед, и притягиваю Марка за шею, впиваясь в губы. Поцелуй выходит порывистым, удушающим. Откровенным и дерзким. Он обжигает горло и сбивает дыхание. Руки Марка опускаются на мои бедра, пальцы сминают кожу. Жадность рычит и вибрирует за ребрами, нежность колючими искрами согревает руки.