– Ваше высочество, извините, что вмешиваюсь, – вклинился в начавшееся обсуждение достоинств картофеля Кулибин, который до этого что-то сосредоточенно рисовал карандашом на лежащем перед ним листе бумаге. – Могу ли я получить сырье этого самого подсолнечника?

Я перевел взгляд на молчавшего до этих пор Харламова.

– Так точно, – по-военному ответил тот. – Мы привезли целую телегу семян. И не только подсолнечника.

– Тогда я не вижу никаких преград в создании пресса. Пресс, скорее всего, не единственный потребный механизм. Я имел ранее дело с механизмами для выжимки конопляного и льняного масла. Думаю, за два месяца можно изготовить и испытать станок, – произнес изобретатель.

– Тогда производство станка для отжима масла также ложится на ваши плечи, Иван Петрович. За финансированием к господину Шульцу, и не стесняйтесь набирать помощников. Ваша задача не только изобретать, но и обучать следующее поколение инженеров и механиков. Надо будет дать объявление в газете, что вы теперь работаете в Новгороде и ищете талантливых и увлеченных механикой людей. Так и наберем вам учеников и помощников.

Было видно, что Кулибин доволен, а, может, даже счастлив. Эмоций он особо не скрывал. Столько лет практически в забвении, и вдруг получает несколько проектов и становится главным конструктором экспериментального объединения, если выражаться языком моего времени. И это объединение находится под покровительством влиятельного лица с практически неограниченным финансированием.

– И вторая культура, которую я хотел с вами обсудить – это свекла. Если быть точным, белая свекла.

– Вы, наверное, поверили в теорию пруссака Франца Ашара[78], ваше высочество, что из свеклы можно производить сахар? Вынужден вас огорчить: если бы все было так просто, то этот метод давно бы открыли, – произнес Полторацкий со скепсисом в голосе. – Так он еще какой-то семафор изобрел, который никому не нужен.

Я сделал стойку на слове «семафор». Что-то начинаю припоминать про это изобретение.

– Наверное, я читал его труды. А можно ли пригласить этого Ашара в Россию? – задаю вопрос Полторацкому.

– Зачем вам этот иностранец? Яков Есипов[79], московский дворянин, уже который год мечтает изобрести способ. И вроде сделал очень много в этом направлении, но пока безрезультатно. Яков Степанович ограничен в средствах, поэтому не может довести свой эксперимент до конца.

– Семафор, но более прогрессивной конструкции, я изобрел еще два года назад, – добил меня Кулибин.

Пару минут я переваривал полученную информацию. Нет, кто-то точно проклял Россию, посылая раз за разом неумех и вредителей ей в правители. Здесь не картофель надо выращивать, а ученых и изобретателей.