Дай им волю, они бы уже лазили по пирамидам, не обращая внимания на сражение и снующие по окрестностям банды бедуинов. В обычной обстановке это весьма приятные собеседники, из разговоров с которыми он почерпнул много нового. В составе Комиссии были десятки интересных учёных, как артиллеристу ему очень нравилось общаться с математиками, инженерами и химиками. Но как дошло дело до научной составляющей, так эту массу просто невозможно контролировать. На Мальте они чуть было не вывезли всю библиотеку рыцарей, которую те собирали последние триста лет. И вообще, с трудом удалось уговорить всех, быстрее покинуть остров. В Александрии он приказал выделить чуть ли не целый батальон, который должен заниматься безопасностью этих энтузиастов. Профессора просто не могли понять, что они находятся в абсолютно враждебном окружении и иной цивилизации. А ведь скоро вся эта орда появится в Каире и увидит пирамиды. Генерал поёжился как от холода, несмотря на то, что во дворце было жарко.

Но больше всего последние два дня его угнетало осознание того, что его соратник и друг оказался предателем. Краса и гордость революционной кавалерии, самый настоящий Голиаф, который по слухам, разрубил какого-то шейха вместе с конём, не выдержал испытаний. Как во время боевых действий можно оспаривать приказы, ещё и публично сомневаться в важности самого похода? Неужели он не понимает, что это идёт во вред всей экспедиции? Ведь крамольные речи ведёт не какой-нибудь заштатный капитан, а дивизионный генерал по прозвищу Чёрный дьявол. К сожалению, из выдающегося офицера, не получилось хорошего командующего. Значит, их пути с уже бывшим генералом Дюма[5] расходятся и никогда больше не пересекутся.

Адъютант отвлёк Бонапарта от мрачных мыслей и сообщил о приходе долгожданного посетителя. Бертье сильно осунулся за последнее время, его мундир носил следы вездесущей пыли и соляных разводов от пота. Но бравый и неунывающий вид генерал-майора говорил о том, что всё не так уж плохо и это настраивало Наполеона на положительные мысли."

"-Прошу простить за внешний вид, мой генерал, — начал разговор интендант, — Я только что прибыл из Бильбейса, где организовывал снабжение нашей бригады. Всё идёт замечательно, Ибрагим-бей уже не опасен. Войск у него мало, моральный дух подорван, а защищать наши коммуникации не составит труда. Он ждёт подкреплений, но не думаю, что эти войска будут лучше, чем разбитые вами лучшие части в битве у Пирамид.

Наполеон с удовольствием выслушал доклад и особенно похвалу его несомненного полководческого таланта. Понятно, что многие недоброжелатели постараются принизить триумф битвы у Пирамид. Это судьба любого полководца, которому завидуют враги и менее удачные коллеги по цеху.