Не найдя парковочного места во дворе, оставляю машину за воротами и выхожу из нее в не самый уютный осенний вечер.

Багажник моей машины припорошен мелкими и желтыми листьями стоящей во дворе березы. Когда достаю из него два огромных пакета с продуктами, они кажутся неподъемными. Опустив их на пол в лифте, прижимаюсь виском к зеркальной стене и прикрываю глаза.

Всего месяц назад моя жизнь была упорядоченной. У меня были планы. Все стояло на своих местах. В девятнадцать ничего подобного мне было не нужно, а в двадцать девять я свое же отражение, только теперь у меня пара морщин на лбу и очень большой шрам на сердце. Вся штука в том, что он больше не болит. Совсем. Не знаю, когда это произошло, но мне уже неделю ни до чего нет дела, кроме моего будущего.

Бросив пакеты на пол в прихожей, снимаю сапоги.

Клацанье когтей о плитку извещает о появлении щенка. Его хозяина, очевидно, в доме нет, как и света в комнатах.

— Брысь… — пытаюсь отпихнуть его от пакетов. — Как тебя там…

Громко тявкая, крутится у моих ног.

Сняв пальто, откапываю в пакете стебли сельдерея и ухожу на кухню, где тщательно их промываю, а потом с хрустом кусаю. Я с утра хотела чего-то, сама не понимая чего. Кажется, я хотела сельдерея, потому что ем его с аппетитом.

Откусывая еще, неожиданно для себя замечаю, что “мастерская” моего отца свернулась. На балконе идеальный порядок. Клеенка, которой он был увешан, исчезла. Мольберт и другое оборудование тоже. Покрутившись вокруг своей оси, не нахожу и других признаков его присутствия.

Если это означает, что отец готов сняться с места, удержать его я не могу, но это навевает грусть. Так всегда бывает, когда ему пора. Но он всегда возвращается и никогда не исчезает, не попрощавшись.

Устало размешивая ложкой чай, сажусь за стол и тут же вздрагиваю, потому что квартиру сотрясает классическая мелодия дверного звонка.

Уронив ложку, встаю со стула.

У отца есть ключи, а мои соседи за солью никогда не придут, потому что живут за границей.

От радости меня буквально трясет. Кажется, я страдаю не одна. Мелочь, а приятно!

Выйдя в коридор, достаю из ящика расческу и распускаю волосы, которые успела собрать в пучок. Быстро прохожусь по ним мягким ворсом расчески и отправляю ее обратно, захлопнув ящик.

Разочарование накатывает в тот момент, когда заглядываю в глазок и вижу в нем Миллера. Злость вспыхивает адским пламенем, когда поворачиваю замок.

— Что тебе надо? — рычу, открыв дверь.

На нем серое пальто поверх делового костюма. Глаза пристально осматривают меня с головы до ног. Смотрит в мое лицо, когда сообщает:

— Поговорить. Впустишь?

Приложив к вискам пальцы, закрываю глаза. Сделав глубокий вдох, предупреждаю:

— Если она за тобой следит…

— Марго, — обрывает раздраженно.