Шекк!

Земля и звезды поменялись местами – я видела только темную длинную тень – одну, вторую, которая вынырнула следом – и меня подбросили в воздух ещё раз, задев хвостом…

Псаки!

Я рухнула на песок с высоты так, что весь воздух выбило из легких и харкнула кровью – ребра…

Тяжелая шуршащая поступь, от которой дрожала земля, приближалась… пока горячее дыхание с примесью сухого змеиного запаха не накрыло меня с головой…

…они пахнут почти так же, как наши…

Сдохнуть вот так, вот так…

Темное пятно приближалось и уже закрыло надо мной звезды.

Псаки вас побери, только не так, Великий, только не так!!!

Я захлебнулась смехом, поперхнувшись кровью, и плюнула прямо вверх, в морду твари.

– Жри! Ну же, жри!

Тяжелое горячее дыхание ещё раз коснулось лица, почти обожгло и тварь немного отодвинулась и… чихнула… чихнула…чихнула ещё раз… забрызгав всё лицо… и … чихнула ещё раз…

Звезды снова сверкнули сверху искрами… и у меня задрожали губы.

– Жри быстро, тварь! Жри!!! Жри, я сказала!!!

Удар в спину был таким сильным, что меня снова подбросило вверх, несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, я снова рухнула на песок… ещё удар… и только тогда я поняла, чего добивалась тварь…она хотела крови и решила начать с рук…

Город из стекла. Часть 3

Умирать не страшно.

Тот, кто был там — знает. Умирать — не страшно. Страшно – умирать долго.

Шекк — медлил. Дышал сзади, пофыркивая, горячая слюна жгла ладони кислотой, а я — считала вдохи – сколько их осталось.

Иногда самое глупое — это самое верное. Интуитивное, когда ты не понимаешь зачем, но знаешь, что должно быть именно так, когда разум молчит, парализованный страхом, а горячее дыхание обжигает спину…"

"Ты просто делаешь. Потому что не можешь больше ничего. Потому что это – правильно.

И я… расслабилась.

«Чтобы кровь окропила пески» — это произнесла старуха над моей головой, когда осеняла всё вокруг своей кровью в крест.

И я начала сипеть, повторяя слова старухи: «И запечатываю я своей силой, и скрепляю своей кровью, и объявляю своей землей…».

Не знаю, какой смысл она вкладывала, когда резала меня лично и следила, чтобы её кровь попала на песок – но если всё решает не сила, а кровь – моя сильнее.

Надо мной фыркнули агрессивно — я сделала что-то неправильно, что-то изначально неправильно…

«…объявляю своими…» — поправилась я сиплым шепотом.

Своими. Своими. Своими.

Слова закружились в голове, тяжелая морда рухнула сверху, ткнув в поясницу так, что вдавила в песок.

Умирать не страшно. Страшно — умирать вот так — сдаваясь… страх — убивает… открыться… строчки из дневника отца всплыли в голове и закружились черной вязью… открыться…

И… я – открылась. Так же, как тогда…

Мы с тобой одной крови.