– Хамид, сестру вашей жены так зовут?

– Вообще-то она Лейла Ибрагимовна Гаджиева, – ответил собеседник, – но когда Фатима выгнала дочь, та вышла замуж за Вениамина Константиновича и стала Ларисой Евгеньевной Малкиной. А сына Малика по документам сделала Михаилом. Сказала, что ему с русским именем будет проще жить. Сама-то звала его по-восточному, правда, не при посторонних, а только дома. Кстати, имя моей жены тоже не Марианна, она Мухаджафида, это в честь бабушки. Имя старинное, сейчас редко используемое и труднопроизносимое даже для меня, поэтому все, кроме Фатимы, звали ее Марианной.

Я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, а Хамид говорил и говорил. Видно, у него наболело на душе, он просто больше не мог молчать.

…Сестры придумали такой план. Когда глава фонда в очередной раз оставит кольцо на умывальнике, Лариса не вернет его, а Зуева, как обычно, забыв об украшении, уедет домой. Но просто украсть собственность владельца фонда нельзя – хоть Нина Феликсовна и твердит, что никогда не надо вмешивать в дела фонда полицию, лишившись перстенька стоимостью в несколько миллионов, она может поднять шум, и начнется расследование.

И Лариса придумала, как поступить. Для начала она сфотографировала перстень со всех сторон, а Марианна велела Хамиду сделать копию. Пока ни о чем не подозревающий ювелир исправно трудился, Лариса упросила погорельцев дать ей несколько недель на сбор необходимой суммы и принялась действовать. Она приобрела билеты в цирк, соврав всем, что получила для фонда бесплатные контрамарки.

– Вот почему бывшие зэки сидели все вместе на хороших местах, – пробормотала я себе под нос.

Хамид не обратил внимания на мои слова, продолжал дальше.

…Роль воровки предназначалась Насте. Почему? Ну, во-первых, девушка не расстилалась ковром перед Ларисой, не пыталась ей угодить, как другие. А во-вторых…

В начале зимы Лара случайно подслушала разговор своего обожаемого сыночка с Гвоздевой.

Миша говорил:

– И когда ты со мной в кафе пойдешь?

– Не надейся, – ответила Анастасия, – мне перцы, подобные тебе, не нравятся.

– Брось прикидываться, иди сюда, – скомандовал парень и попытался обнять девушку.

Та развернулась, отвесила наглецу затрещину и сердито сказала:

– Отвали! Или еще раз вмазать? Убери свои липкие лапы! Ты мне отвратителен! Только подойди ближе, чем на десять метров, костей не соберешь!

– Уж и пошутить нельзя… Дура ты, юмора не понимаешь, – прошипел Михаил.

Настя молча ушла. А Лариса пришла в негодование: «Вот мерзавка! Посмела ударить моего сыночка!»

Она отчитала сына, приказала тому и думать забыть о девушках, живущих в доме Доброй Надежды.