С чем они столкнулись? Почему эта сила оказалась столь мощной и изощренной?

Он добежал до западного выхода, включил фонарь. Рядовой Зорин уткнулся носом в пол. Видимо, при жизни он пытался принять приемлемую позу, чтобы меньше вытекала кровь из простреленного живота. Раньше ему можно было помочь, теперь – никак.

Тишина звенела, как плохо настроенная гитара. Замок полностью вымер.

Злобин припустил обратно, пробрался в комнату для отдыха личного состава. Фонарь дрожал, вырывал из мрака безрадостные картинки, от которых кровь стыла в жилах.

Красноармейцы были застигнуты врасплох, они дали слабину, утратили бдительность. На полу валялись раскрытая банка свиной тушенки, алюминиевая ложка, кружка, обрывки шоколадных оберток.

В луже крови лежал рядовой Забелин, молодой образованный парень с чувством юмора и природной смекалкой. Откинувшись на матрасе, разбросал руки красноармеец Фролов. У окна застыл ефрейтор Крыленко, прошитый очередью. Видимо, он бросился к окну, когда с порога стали стрелять. Зачем, непонятно, просто рефлекс сработал.

Под ногами Вадима скрипели, перекатывались стреляные гильзы. Звон в ушах не проходил, становился надрывным, каким-то торжественным.

Злобин опустился на корточки, прикоснулся к вытянутой шее Забелина. Это тело тоже уже остыло."

"Несколько часов назад здесь стоял несусветный грохот, но кто мог отреагировать на это? Горы и леса создавали надежный экран. В долине и Пештере никого не было. Даже если бы там и оставались мирные жители, то они не пришли бы на помощь, не стали бы бить тревогу.

Майор резко повернулся, вскинул автомат. Метался по предметам обстановки электрический свет.

– Это я, командир, не стреляй. Мать честная, все мертвы! Что же здесь произошло? Я не понимаю, они что, друг друга перестреляли?

– Глупостей не говори.

– Я в комнату прислуги заглянул. Это невероятно. Зачем их всех убили?

Вадим не чувствовал ног, вышел из комнаты, добрался на окаменевших ходулях до соседней, заглянул внутрь. В глазах у него потемнело. Этому не было рационального объяснения.

Дворецкий Петру Монтеану лежал на спине недалеко от входа. Очевидно, он лично отправился встречать гостей и первым получил пулю. Кровать перевернута, вещи и постельное белье разбросаны.

Горничная Мирэла привалилась виском к тумбочке, сидела в неудобной позе. Распахнутые глаза жалобно смотрели в пол. Видимо, она прибежала из своей каморки, когда началась стрельба, хотела спасти стариков, но не смогла и сама погибла.

В соседней комнате на кровати лицом в подушку лежала Станка. Кровь уже засохла, не текла из раскроенного черепа. Девушка не ложилась, была в верхней одежде. Она побежала к себе, чтобы спрятаться от кошмара, ничего не слышала, но все видела.