Или могла... но то, что приходило на ум, казалось слишком невероятным.

И все же... что это было?

Стены холла как будто стали давить. Каждый раз, когда чего-то не понимала, Наташа испытывала это мерзкое давящее чувство. Как если бы высокие потолки вдруг опустились ей на плачи, как небо - атлантам.

Ей нужен был кислород. Наташа поднялась со своего места, провернула замки и вышла прочь из квартиры. Лифт сейчас стал бы для нее слишком большим испытанием. Поэтому она просто воспользовалась лестницей.

На улице стало лучше. Наташа вдохнула воздух, подставила лицо солнцу и на несколько секунд зажмурилась.

Когда ты хочешь жить полноценной жизнью, но испытываешь трудности с пониманием большинства окружающих тебя людей, приходится выкручиваться. В попытке понять их Наташа в свое время перечитала уйму художественной литературы. Так, читая, она познавала образ мышления нейролептиков, изучала их мотивации и поведение. Если прибавить к этому тонны книг по психологии и терпеливые объяснения матери о том, как думают обычные люди, можно было с уверенностью говорить

- зачастую на логическом уровне Наташа понимала людей даже лучше, чем они сами себя понимали. В конце концов, у них не было абсолютно никакой необходимости заниматься глубоким изучением собственного поведения, как это было в случае с ней самой."

"А сейчас... сейчас она не понимала того, кого еще недавно, казалось, чувствовала всем сердцем. В её голове Глеб Николаевич ей подмигивал снова и снова, как будто запись этого события кто-то поставил на бесконечный повтор.

Наташа дошла до остановки, шмыгнула в автобус и поехала туда, где ей лучше всего думалось.

Их старый дом уже давно покосился. Сочная зеленая трава взяла в плен палисадник, повитель оплела деревянный потемневший от времени забор. В воздухе пахло цветущим виноградом и отсыревшей листвой, которую с осени никто не потрудился сгрести. Наташа зажмурилась, толкнула хлипкую калитку. Та открылась, задев краем разросшиеся кусты свекольно-бордовых пионов. Набухшие круглые бутоны качнулись. Еще день-два, и распустятся. Когда-то ухоженные клумбы под окнами теперь разрослись. Цветы вылезли за треугольники красного кирпича, отгораживающего цветник от дорожки. Наташа улыбнулась, вспоминая, как мама любила возиться в земле. Сколько времени проводила, ухаживая за цветами. Почему-то стало стыдно, что все здесь запустело. Наташа нахмурилась и, присев на корточки, принялась осторожно выдергиваться сорняки.

Глеб Николаевич был к ней добр. Он был ласков и терпелив. А еще он не делал ничего такого, что могло бы ее насторожить.