Как будто кто-то выкачал прежний воздух, пропитанный паникой и отчаянием, и впустил свежий - полный спокойствия и надежды. И Наташа как будто захлебнулась им. Этим воздухом. Как если бы ее кто-то одним сильным движением вытащил из топкого болота ужаса, в котором она тонула. Наташа на своем стуле замерла, цепляясь за ощущение этого незыблемого покоя, и сидела, не замечая, как время бежит... А потом к ней подбежала Лариса Викторовна и все испортила.

Так вот, в костюме он был совсем другим. А сейчас... Наташа прижала руки к животу и чуть повернулась, чтобы лучше разглядеть Громова, он выглядел совсем иначе. Толстовка, потертые джинсы делали его образ более земным. Или могли бы сделать, если бы не та аура силы и опасности, исходящая от него точно так же, как совсем недавно - покой.

Живот сжало новыми спазмами. Наташа закусила губу. Отвлекаясь на всякие глупости, можно было не думать о том, что в любой момент она может потерять ребенка. Озноб прошел по позвоночнику. Спина взмокла, а дыхание стало слишком частым, для того чтобы быть нормальным. Паническая атака. Это просто паническая атака... Наташа откинулась на подголовник и закрыла ладонями уши. Тихая музыка, играющая в салоне, едва не заставила её закричать. Некрасиво, как в раннем детстве. Том детстве, в котором она еще не приобрела «нормальные социальные навыки».

Впрочем, что есть нормально? В ситуации, когда весь твой мир раскачивается из стороны в сторону, под угрозой вот-вот обрушиться... будет ли слишком странно, если она закричит?

Кажется, Глеб Николаевич выругался. Почему-то именно это ее отрезвило.

- Наташа! Наташ, ты меня слышишь? Скажи, что мне сделать? Наташ?

Он съехал на обочину, резко затормозил и всем корпусом к ней обернулся. Огромная ладонь коснулась ее лица и чуть приподняла голову.

Наташа не переносила чужих касаний. Для того чтобы чувствовать себя комфортно рядом с человеком, ей нужно было полностью ему довериться. Как матери... И как потом мужу. Но прикосновения свёкра не вызывали в ней отвращения. Даже когда он погладил ее по волосам, там, в тесном коридоре... А ведь с волосами вообще отдельная история. Их лучше не касаться. Совсем... никому.

- Наташа! - впервые повысил тон Громов.

- Да... - моргнула она.

- Что происходит?

- Ничего. Извините... Я немного странная, правда?

- Нет, - дернул он головой, - ничего подобного. Так что все же случилось?

- Думаю, все дело в панике... Да, - прохрипела Наташа.

- Бывает. Ты как, дышать можешь?

- Могу. Я... иногда до меня поздно доходит..."

"Наташа отвела взгляд, сама не зная, почему разоткровенничалась. Она читала, что в действе над такими детьми, как она, другие дети обычно смеются. А потому Наташа очень стеснялась своих нетипичных реакций. Боялась настолько, что в какой-то момент вообще запретила себе проявление любых эмоций. Ну.