— Где назначена встреча, известно?

— А то как же. В доме у мещанина Глущенкова, табельщика Александровского механического завода. Ровно в полночь.

Филиппов подошел к карте:

— Полюстровский участок. Далеко забрались ребята. У меня оттуда если что и поступает, то крайне редко.

— Там, как и всюду на окраинах, слабый полицейский надзор, — высказался Лыков. — Вот они и лезут подальше от чужих глаз.

— Совершенно верно, господа, — подтвердил подполковник. — Я посылаю туда десять человек во главе с офицером-розыскником. Хотите присоединиться?

— У меня в половине первого встреча с агентом, — сразу же отмежевался Филиппов.

— А я схожу, — выказал готовность к опасной операции коллежский советник.

— Вот и славно, — жандарм поднялся. — Жду вас без четверти одиннадцать в отделении.

Дом Глущенкова оказался в очень неудобном для захвата месте, на берегу реки Оккервиль. Слева возвышался забор фабрики масел и толя. При желании злоумышленники могли сигать хоть в речку, хоть через забор на фабрику. Офицер ПОО штабс-ротмистр Вильямсен, матерясь сквозь зубы, выставил частичное оцепление. В двух комнатах дома горел свет.

Малый из арестной команды пробрался к окнам, послушал и вернулся.

— Так что, ваше благородие, три голоса разобрал.

— Мужские?

— Все мужские.

— Ну, пошли, — штабс-ротмистр мелко перекрестил живот, вынул из кобуры тяжелый борхард и первым шагнул в темень двора. Агенты и Лыков проникли следом, выстроились полукругом напротив двери. Все приготовились. Алексей Николаевич давно уже не участвовал в задержаниях и слегка мандражировал. Он не стал даже вынимать браунинг — стоял руки в брюки. Стрелять во вшивобратию не хотелось.

Сейчас начнется! Самый рослый из агентов вышел вперед, согнулся, готовясь снести дверь с петель. Но тут вдруг с луны сползло облако, и на погоне Вильямсена тускло блеснула галунная рогожка. И сразу из-за фабричного забора раздался знакомый голос:

— Лыков, падай!!!

Сыщик отреагировал мгновенно. С криком «ложись!» он бросился на землю. А вот остальные замешкались. И когда сбоку зачастил маузер, люди повалились, кто где стоял.

Как только выстрелы стихли — а террорист разрядил всю обойму, — за забором послышались торопливые шаги.

Негодяй сделал свое дело и убежал. Алексей Николаевич и не думал его преследовать: он поднялся и осмотрелся. Вокруг него, едва различимые в сумерках, стонали люди. Сколько же пострадало? Он согнулся над тем, кто был ближе всех:

— Куда тебя?

— В ногу…

Из оцепления прибежали другие агенты, зажгли фонари и стали перевязывать раненых. Их оказалось всего трое — а сначала Лыков решил с перепугу, что перебили половину отряда. Раны тоже были не так страшны: всем угодило по ногам, в мякоть.