Вдруг сыщика позвали к Дурново. Товарищ министра встретил своего давнего подчиненного насмешкой:

— Что, потатчик террористов, получили пинка? То-то. А как меня покойный государь в девяносто третьем вышиб, помните? Вот наш крест: тянешь-тянешь лямку, а взамен шиш с маслом. Хорошо вы, Алексей Николаевич, еще при имении. Не так обидно уходить, как мне."

"Коллежский советник стоял молча и ждал продолжения. Для чего он здесь? Самого Петра Николаевича вышибли, допустим, за дело. В бытность свою директором Департамента полиции он подослал на квартиру к бразильскому послу агентов, те взломали бюро и выкрали оттуда письма общей их с послом любовницы.

И Дурново обличил распутную бабу, бросив украденные письма ей в лицо…. Соперник пожаловался государю, и ревнивца перелицевали в сенаторы. Но Лыкова сенатором не назначат, чином не вышел.

— Следуйте за мной, — лаконично скомандовал Дурново.

Они сели в блиндированную карету с опущенными шторами и куда-то поехали. Сыщик молчал, ожидая, что будет дальше. Товарищ министра улыбался, причем почему-то со злорадством.

Через сорок минут экипаж остановился.

Тайный и коллежский советники вышли. И оказались перед дачей министра внутренних дел на Аптекарском острове. Удивление Лыкова возросло еще больше. Дурново быстро взбежал на второй этаж. Алексей Николаевич едва поспевал за ним и смотрел по сторонам — на даче он был впервые. Вдруг открылась очередная дверь, и сыщик увидел министра.

Булыгин сидел в кресле и пил чай. Вид у него был помятый: домашняя нанковая куртка застегнута сикось-накось, из-под нее высовывается несвежая нательная сетка, волосы всклокочены. Было такое ощущение, что министр внутренних дел только что отошел ото сна.

Увидев вошедших, Булыгин нехотя поднялся, кивнул.

— Вот, привез, — сообщил Дурново.

Александр Григорьевич, казалось, не понимал, о чем речь.

— Что? — спросил он сиплым голосом. Тут из соседней комнаты вошел человек. Лыков узнал Ватаци, бывшего харьковского губернатора, а теперь директора Департамента общих дел МВД и ближайшего друга Булыгина.

— А, Петр Николаевич, вы доставили нам Лыкова?

— Точно так, Эммануил Александрович.

— Очень хорошо. Мы должны ознакомить его с августейшей метой на всеподданнейшем рапорте министра.

Ватаци протянул сыщику лист бумаги. Сверху было написано: «О служебном проступке чиновника особых поручений Департамента полиции в шестом классе Лыкова». Далее шло описание, как этот самый чиновник отпустил из-под ареста трех революционеров, испугавшись их угроз. В результате трусливого служаку пришлось уволить; дальнейшую его судьбу будет решать суд.

Внизу рапорта знакомым почерком красным карандашом было написано: «Я Лыкова знаю, он трусом никогда не был.