Затем он назначил Мойсеенко исполняющим обязанности начальника МСП, а коллежскому советнику сказал:

— Ваше особое поручение меня не касается, верно? Тогда ступайте, голубчик, и без вас голова кругом идет.

Сыщики уселись в кабинете, еще вчера принадлежавшем Александру Ивановичу. Новый начальник собрал немногочисленный кадр и приказал:

— Всем сидеть тихо и не рыпаться!"

"— В каком смысле, Дмитрий Петрович? — робко уточнил кто-то из агентов.

— Армия приехала, вот пусть она себя и покажет. А мы посмотрим. Из нашего окошка. Повторяю приказ: всем оставаться в расположении отделения, несение службы прекратить до моей команды.

Кто еще не перевез сюда семьи — немедля сделайте это. Свободны!

Когда все ушли, надворный советник спросил Лыкова:

— Алексей Николаевич, меня ведь ваше поручение тоже не касается?

— Не касается, — подтвердил тот.

— Тогда, может, чаю?

Питерцы поняли, что это было завуалированное «шли бы вы отсюда», и удалились. Теперь надежды на московских коллег не оставалось. Лыков вздохнул и сунулся в соседний подъезд, к охранникам.

Там обстановка оказалась еще более удручающей. Окно первого этажа было забито фанерой, часть стены разрушена, у двери дежурили драгуны с винтовками наперевес.

8 декабря, после разгона митинга в саду «Аквариум», боевики кинули в помещение МОО[70] две бомбы. Погиб нижний чин караульной команды, четверо сотрудников получили тяжелые ранения. После этого охранка перешла на осадное положение, несение службы прекратилось.

Питерцы пробились к начальнику отделения ротмистру Петерсону. Лыков знал его еще по Петербургу и всегда удивлялся, как такой нерасторопный человек служит в корпусе жандармов. Теперь, столкнувшись с восстанием, Петерсон совсем растерялся.

— Александр Григорьевич, — начал сыщик, — мне нужны данные на некоего товарища Владимира. Он начальник одной из дружин на Пресне. Этот человек командовал казнью несчастного Войлошникова. Проходит у вас товарищ Владимир по картотеке?

Ротмистр стал мямлить:

— Картотека пострадала от взрыва. Вы же слышали, что у нас тут произошло?

— Что, вся целиком сгорела?

— Нет, что-то осталось, но там беспорядок, мы спасли, что сумели, и сложили в кучи… в подвале.

— Сложили в кучи… — задумчиво повторил Алексей Николаевич.

 — Ну а люди ваши? Может, кто-то знает товарища Владимира?

— Я сейчас распоряжусь.

В течение часа Лыков разговаривал с кадром отделения. Беседы шли тяжело: люди были деморализованы. А проще говоря, сильно напуганы. Помогать приезжим никто не хотел. Наконец, когда сыщики уже собирались уходить, один из чиновников вспомнил:

— Есть такой. Очень опасный тип!

— Ну-ка, кто он?

— Зовут Мазурин Владимир Владимирович. Бывший студент университета. В четвертом году я сам его арестовывал.