Чем ближе я подхожу к поликлинике, тем хуже мне становится. Вероятно, причиной всему переживания.

Я подхожу к старому трехэтажному зданию уже на дрожащих ногах, еле держусь, чтобы не грохнуться.

Отчего-то становится отчаянно страшно. Ведь мужчина, который со мной спал слишком жестоко указал на рамки…

— Я не беременна. Не беременна…

Повторяю шепотом, как мантру, списываю тошноту на духоту, которая была в маршрутке. Мало ли от чего может тошнить. Не всегда виной всему беременность!"

"Когда зашла внутрь, меня начало уже реально трясти.

На постовой симпатичная женщина, которая оказалась той самой Клавой, проводила меня к врачу, который дал направления на анализы.

Время тянулось. Нервы сдавали.

Когда пришла мой черед, я вхожу в кабинет. А дальше меня оглушает. Все как в тумане. Выхожу из кабинета сама не своя.

Беременна… Я беременна…

Конечно, я это знала еще до того, как гинеколог озвучил вердикт.

Слишком много симптомов. Я все прекрасно понимала, но сознание отказывалось принимать этот факт.

Ноги сами несут меня обратно в дом бабы Нюры.

Я пропускаю маршрутку и иду пешком. Здесь не так уж, что слишком далеко. Мне нужно пройтись, чтобы собраться с мыслями.

Я не смогу избавится от своего малыша. Даже мысли подобной не допускаю. Предложение врача об аборте всколыхнуло душу.

Не мой это вариант. Не смогу. Никогда.

Но осознание, что на моей карьере и учебе сейчас ставится жирный крест не покидает.

Бреду вдоль дороги и по щекам струятся слезы. Я разбита. Одна ночь с презервативом и я залетела.

Молодец, Вишневская. Так повезти только тебе может!

— Как?! Как такое могло произойти со мной?! Это просто невозможно! Одно единственная ночь и…

И только в эту секунду вспышкой в сознании проскальзывает один маленький эпизод той ночи, который стерся, потому что я уже практически отключалась от усталости и от того дикого напряжения, которое взрывалось в сознании огненными вспышками кульминации.

Тогда я кое-что почувствовала…

Прикусываю губу.

Бабуля оказалась права. Не знаю, как ей удалось угадать. Но я понимаю, что защита действительно порвалась. Может не сильно, не заметно для Лекса, не знаю, но мне хватило, чтобы залететь…

Когда поднимаюсь по лестницам, уже глаза ничего не видят, пелена слез мешает, тянусь, чтобы постучать, но дверь открывается еще до того, как я нажму звонок.

— Ну входи, милая, входи. Не плач. Детка — это радость.

Проговаривает бабушка, а я падаю на женщину и реву у нее на плече.

— Ну-ну, ты чего, Алинушка. Семя дало свои плоды на благодатной почве. Судьба это твоя.

Гладит меня по спине и заводит в квартиру. Я оказываюсь на кухне и почти грохаюсь на стул, продолжаю плакать.

— Поешь пирожков, полегчает.