Надо было «засечь» все пути ворованного!

Павел находился в кабинете начальника городского отдела ОГПУ и волновался:

— Селиверстова и Петерсона не упустили бы…

Начальник покручивал сивые усы и щурил хитроватые глаза:

— У нас все як ти часы! Перший биля морского порту, на лабазе. Мешки считает. То — Селиверстов. А другой — у куркуля, що витряк за городом мае. Мои хлопчики прицепились, так намертво!

— Человека со шрамом нет! — сокрушался через минуту Павел.

Я тоже лихорадочно думал о том же. Есть наводчик. Есть подручные. Есть, наконец, главные воры. А кто их вдохновлял? Частный ли это эпизод или кусочек какой-то большой цепи?.

. Мне, рядовому чекисту, все это было неведомо. И я вызвал к телефону начальника дорожно-транспортного отдела ОГПУ. Доложил намеками обстановку. И Макар Алексеевич передал:

— Указание центра — заканчивать!

В ночь на 18 августа одновременно были взяты Селиверстов, Петерсон, кладовщики всех шести складов, подводчики, рыбачок в широкополой шляпе. Склады опечатали. Начались обыски и допросы. Нам представлялось, что операция закончена.

У преступников нашли иностранную валюту, золото царской чеканки, пачки советских червонцев.

В лабазах были обнаружены тайные подвалы с мукой, зерном, сахаром, вяленым мясом, военным обмундированием…

А на складе, где распоряжался Петерсон, между мешками оказались ящики с гранатами и винтовками французского производства.

И тут мы фактически убедились: поспешили!

— Мабуть, трошки рано! — сожалеючи говорил мне начальник горотдела ОГПУ. — Акулы ушли! А тот, со шрамом, робыв в порту табельщиком. Петровский его фамилия. Жил у рыбачки. С неделю как смотался — пронюхал, мабуть.

В кабинет четко вошел молоденький чекист, лихо щелкнув каблуками, доложил:

— У Петерсона взяли!

На стол начальника легли чистые бланки различных учреждений, заводов, организаций и крупномасштабная карта юга Украины.

Начальник стал внимательно рассматривать вещественные доказательства.

Молодой чекист разрумянился. Глаза его сияли, и весь вид его говорил: «Вот какие мы ловкие!»

— Ладно, Петя! — Начальник горотдела ОГПУ махнул рукой.

Чекист покраснел, нахмурил жидкие бровишки и недовольно спросил ломающимся баском:

— Можно идти?

— А ты еще здесь? — Начальник обернулся сердито.

Чекист снова лихо щелкнул каблуками новых сапог и, печатая шаг, вышел.

Я как будто бы встретился со своей молодостью! И у меня было точно такое же желание показать себя бывалым рыцарем революции. И нарочитая подтянутость и жажда щегольнуть военной выправкой. Когда же это было?.. За плечами у меня семь лет работы в ЧК, ОГПУ. Это семь нормальных человеческих жизней!..

А начальник горотдела ОГПУ буднично разглядывал карту, покручивал светлые усы и не замечал моего настроения.