Вот смазчик, которого Васильев предупредил обо мне, громко засвистел — сигнал! Вдали загудел паровоз — и мы поехали. Где-то впереди Нестеренко. Рядом с ним на площадке — смазчик. А еще дальше от головы состава — я. Беспокоюсь: все ли предусмотрели!…

На станции Игрень смазчик копался в буксе вагона до тех пор, пока не тронулся поезд. Придерживая большую масленку, смазчик побежал рядом с площадкой главного кондуктора.

— Поддержи! — крикнул он Нестеренко.

Тот подхватил масленку, а смазчик привычно вскочил на ступеньку.

— Ух, едва не угодил под колесо!

— Что там с буксой? — спросил главный и недовольно отодвинул от себя масленку.

— Подбивку завернуло. — Смазчик, как мы и условились, следил за каждым шагом Нестеренко.

Поезд набрал скорость. Качало вагон. Ритмично стучали колеса. И смазчик весело посвистывал.

— Благодать-то какая!

Рядом с поездом бежали побуревшие к осени поля и левады, обсаженные вишнями да акациями, белобокие мазанки с соломенными крышами. Ветряк на холме хлестко вертел полотняными крыльями.

А Нестеренко, как видно, все это приелось. Он присел на лавочку посередине площадки, раскрыл кондукторскую сумку и стал перебирать документы.

— Сунуть як попало — и нехай! — ворчал он. — Не свое — делают, абы как. Этим девицам одни кавалеры на уме. А с нас — спрос… То не так, другое негарно…

Главный кондуктор сортировал документы, и смазчик заметил, что две накладные с дорожными ведомостями тот быстро опустил в карман форменной куртки. Уложив все бумажки на место, Степан Иванович благодушно подал кисет смазчику:

— Запалимо, щоб дома не журились!

Закурили и молча смотрели на густые посадки, пожелтевшим валом тянувшиеся вдоль железной дороги.

Вдали поднимался в небо темный дым — признак города.

— Добре, що Сидельниково зараз. Живот крутит!.. Утром глечик кислого молока опростал. И вот гоняю почту! — жаловался Нестеренко, высматривая что-то впереди.

Едва поезд замедлил ход, как Степан Иванович подхватил сумку и бросился в кусты акаций. Крикнул смазчику:

— Сдавай поезд, я зараз!

Нестеренко поспешно перешел полянку и сел в кустах. А там уже был Селиверстов. Его с утра держал на глазах Бочаров.

Что-то коротко проговорив, Селиверстов бросил на колени черный портфель.

В руках оказалась чернильница-непроливашка. Нестеренко торопливо вынул чистые бланки накладных. Селиверстов быстро заполнил их. А два документа из кармана главного кондуктора переложили в портфель. Вся эта операция заняла не больше пяти минут — рука набита!

Нестеренко подхватился и вышел из кустарников, одергивая тужурку и поправляя брючный ремень. Ушел и Селиверстов.

Как тень двинулся за ним наш Павел. А я — к начальнику станции.

— Можно проверить поездные документы?..

— А-а, ревизор.