Громко вздыхал:

— Поторопились, товарищ Громов. Злякалы ворога. Хамсу похватали, а большая рыба разорвала сеть.

И я досадовал: следовало продолжать разработку операции! Но в то же время мы надеялись, что в центре знают больше и, пожалуй, не прекратили расследование. Это подтверждалось и тем, что из Харькова и Москвы требовали быстрее изолировать причастных к делу «королей сахарина». А по-моему дело нужно было именовать: «операция человека со шрамом».

Позднее, в разговоре с начальником ДТО ОГПУ, я высказал свое мнение. Тот, по обыкновению своему, проницательно смотрел на меня:

— На вашем месте я меньше всего рассуждал бы! Враг усиливает нажим.

Чекисты должны меньше разглагольствовать — это расслабляет волю. Некоторые товарищи докладывали, что вы вообще жалостливы. В Бердянске пытались защищать грабителей.

И я со страхом понял, что Бижевич когда-то не случайно расспрашивал о наших настроениях. Начальство ввело систему взаимной проверки чекистов! Действительно, в Бердянске я настоял, чтобы отпустили подводчиков, которые вывозили муку. Их наняли и обещали хорошо заплатить. Нельзя же пристегивать всех к шайке грабителей!.

. Нельзя поддаваться чувству подозрительности! И я не раскаиваюсь, что отпустил людей… Пришлось бы вернуться к этому делу, я повторил бы свои шаги!..

— Хорошо, я вас понял! — отрезал начальник ДТО ОГПУ и долго тер лысину. — Подумайте о том, что я вам сказал… И еще запомните одно: если чекисты арестовали человека, то он безусловно виноват! Так должно быть!

У братьев Нестеренко были изъяты крупные суммы советских денег. В каретнике под яслями открыли тайник, полный риса, сахара, масла, соли…

— Зачем вам столько продуктов? — спросил я у жены Степана Ивановича — рыхлой, болезненной женщины.

— Германии та хранцузы идут войной… У мэнэ диты!"

"— А у тех, кого ваши мужья грабили, не дети?

— Власть богатая — всем достанется!

— Хто же вам казав, що война будэ? — задал вопрос Васильев, участвовавший в обыске.

— Та кривой Измаил, що приезжав до нас.

Тем временем Павел Бочаров в сенях под половицей обнаружил клеенчатый мешочек. В нем различные железнодорожные штемпеля и печати. За божницей на полочке вместе с евангелием хранились чистые бланки доверенностей, накладные и дорожные ведомости.

На допросе Измаил Борисович Петерсон сваливал все на человека с шрамом:

— Он сам меня нашел. Пригрозил разоблачением. Присмотрел он и Нестеренко. Представился под фамилией Петровского. А у меня — семья! Побоялся. У Нестеренко — семья…

— Нестеренко сам о себе скажет! — оборвал его излияния Васильев. — Откуда у вас оружие?..

— Тайные подвалы завел Петровский. Ящики с оружием он привозил лично. Ходила молва, будто бы из Кривого Рога… Товары делил он несправедливо.