– Знаешь, за что Боксера пришили? Чего он с Колдуном не поделил?

Эти вопросы раненому задавались неоднократно, и он отвечал одно и то же: ничего не знаю, никаких подозрений нет... Но сейчас «бык» оказался более склонным к откровенности, подтверждая правоту Лиса, считавшего, что главное – это индивидуальный подход.

– Я ни при чем, – прохрипел Слоняра. – И Боксер ни при чем... Это ребята напортачили...

– Какие ребята?! Быстро! – Пистолет уперся в горло сильнее.

– Ломовик и Бычок... Они наехали на массажиста в «Прогрессе», хотели ему «крышу» поставить...

– Ну! – нажим оружия ослаб, стимулируя дальнейшую откровенность.

– А массажист к Боксеру пришел... И сказал, что Колдун его «крыша»...

– Дальше давай! – Пистолет нетерпеливо ерзал, но когда хотят замочить, ничего не расспрашивают, и понимание этого простого факта возвращало «быка» с того света.

– И все... Побазарили, разобрались и разошлись по-хорошему. А что потом получилось, не знаю. Наверно, ребята к массажисту второй раз сами поперлись. А Колдун подумал – Боксер послал...

– Массажист – это Рогалев? – ствол мягко поглаживал мощную шею, скользя вверх-вниз, как бритва то ли убийцы, то ли парикмахера.

– Не знаю. Толстый такой, кривой... Его Кривулей и зовут.

– Откуда он Колдуна знает?

– Ну если тот его «крыша»... Слоняра понял, что убивать его не будут, и постепенно приходил в себя.

– Боксер их не посылал, сто процентов! А я вообще ничего не решаю. Ходил рядом, охранял – вот и все...

– Тогда ладно, – Лис убрал пистолет. – Тогда, братан, мы с тебя ничего не имеем. Живи спокойно.

Это была психотерапия, компенсация за причиненный испуг. Лис старался поступать всегда справедливо. Хотя, возможно, его представления о справедливости не нашли бы поддержки у очень многих сограждан. Ничего странного – справедливость очень сложная категория.

– Правда?! – воспрянул Слоняра. – Я в натуре ни с какого боку... Дальнейших излияний Лис не слушал. В конце концов, он не профессиональный психотерапевт. Выходя, он снял маску, так что охранник и не видел, как он ее надевал. Литвинов, наверное, тоже не видел, но догадывался. Или даже точно знал. Потому что именно он и дал Лису свою маску.

– Пульс нормальный, давление в норме, только язык обложен, – доложил он. – Но это не страшно. Поехали."

"Охранник поудобнее устраивался на жесткой скамейке, а Лис с Литвиновым пошли к лестнице. Впереди, на сестринском посту возилась с бумагами высокая худощавая женщина в белом халате. Что-то в ее облике казалось знакомым. Очень знакомым.

Они подошли ближе, и он узнал ее прежде, чем медсестра повернула голову. Посторонние люди не должны шляться в отделении по ночам.

– Вы, наверное, из милиции? Насчет Федулова?

Натаха и раньше была близорукой, к тому же она смотрела против света.