Поэтому сержант Молочков возвращался с работы в форме, в форме заходил в магазины за хлебом, макаронами и молоком, в форме переходил улицы и тем привлек внимание Ужаха Исмаилова, сидящего за рулем угнанного грузового микроавтобуса.

– Давай, Али, это твой! – сквозь зубы процедил он, подгоняя «рафик» вплотную к милиционеру.

В кузове сидели Кинжал и Руслан Шерипов. Накануне налета СОБРа на убежище их отряда все трое ездили к Голубому озеру проверить домик с колоннами. Шерипов хотел отправиться туда один, но Ужах тоже вызвался искать кровника, а Кинжала взяли за компанию.

Разгром отряда и их чудесное спасение наводило Ужаха на скверные размышления: ведь спастись должен был один Руслан, который побывал у ментов в руках и давал им клятвы на Коране... Вслух он своих размышлений не высказывал, но и Кинжал да и сам Шерипов Думали о том же. Между ними воцарилась напряженная атмосфера недоверия. Затаившееся предательство требовало расплаты...

Убитые и арестованные товарищи тоже должны быть отмщены, причем если предательство еще предстояло выявить и доказать, то эта месть не терпела отлагательства.

– Сегодня же мочканем трех мусоров, – решил Ужах. – Каждый по одному. А потом достанем гранат и забросаем их лягавку.

Сержанту Молочкову предстояло стать первой жертвой предстоящего террора.

Грузовой микроавтобус затормозил рядом с ним, дверь кузова открылась.

– Товарищ милицанер, как на Красногорск выехать? – почтительно спросил Али, изображая простодушную улыбку, которая заставила бы Литвинова, Рывкова или Лиса немедленно схватиться за пистолет.

Но неискушенный техник ПЦО с готовностью пустился в объяснения.

– Сейчас прямо, потом направо, увидите мост и через реку...

– Садитесь, покажите, – просительно покивал Али. – Вам же по пути?

– Вообще-то мне скоро сворачивать... Ну давайте, пару кварталов проедем... – Наклонившись, он поставил на грязный железный пол сумку с продуктами, влез в кузов и захлопнул за собой дверь. Ужах дал газ. Видавший виды «рафик» наполнился грохотом плохо отрегулированного движка и дребезжанием обшивки.

Коротко размахнувшись, Али ударил сержанта молотком по голове.

Тот молча упал на пол. Кинжал навалился сверху, набросил на шею веревку и с силой затянул. Через минуту все было кончено. Труп оттащили назад, накрыли тряпками и придавили запаской. В тихом переулке сделали остановку и перекусили хлебом и молоком, купленным сержантом для своей семьи. Макароны сырыми есть было несподручно, и их бросили назад, на запаску.

– Теперь давайте тех... Коренева и Литвинова... Они Абу убили, мне зубы выбили, клясться заставили...