Потому что, если бы Лев и Следящий повторно вернулись к той же теме, им, вполне вероятно, отрезали бы языки. Бывает только один момент, когда серьезный арестант, размягчившись от чифира, ханки или в приступе острой тоски, требующей приоткрыть душу, обмолвится о том, к чему его очень завуалированно подталкивает товарищ по несчастью. Что скажет, то и скажет. Выпытывать подробности, что-то уточнять или обсуждать по зековским правилам не просто «западло» – это уже верный признак «наседки», «утки», «индюка», «суки», «стукача» со всеми вытекающими для этой самой ненавидимой категории осужденных последствиями.

И операм ИТК, и их источникам было ясно: ни Щеков, ни Рогалев больше ничего не скажут, задание выполнить не удалось. И инициатор задания – опер областного уголовного розыска смирился с отрицательным ответом. Собственно, он не такой уж и отрицательный... Вот и справочка приобщена: «Проверкой по оперативным учетам лицо по прозвищу Карась не установлено». То есть уголовный розыск задачу выполнил на все сто!

Лис был уверен, что двадцать лет назад в областном УРе эти материалы истолковали самым победным образом.

В конце концов, банда разгромлена, двое убиты при задержании, трое осуждены на долгие срока, уголовный розыск принял меры к полному выяснению всех обстоятельств дела, и, в общем, ему это удалось. Ведь если не обращать внимания на противоречивость сообщенного Щековым и Рогалевым, а извлечь из каждого сообщения только одну часть, то получается, что, с одной стороны, никакого шестого соучастника вроде как и не существует, а с другой – ненайденное оружие утоплено в реке, а потому и найдено быть не может! С чистой совестью розыскное дело можно прекращать. Что и сделано на последнем листе каждой нетолстой папки."

"Лис усмехнулся. Дословная расшифровка сказанного Щековым и Рогалевым в задачу его коллег не входила. Но для него сейчас это имело немалый смысл. Из ящика стола Лис вытащил лист бумаги. Это была дорогая финская бумага формата А4 для лазерных принтеров – ослепительно белая, стромкая и плотная – 80 г/кв. м. Она отличалась от того пипифакса, на котором писали старлей Михайлов и капитан Стародубников так же, как лазерный принтер от раздолбанной «Москвы» или «Уфы», которыми в те времена были оснащены все горрайорганы внутренних дел, ибо снабжение велось централизованно, а то, что сейчас зовется «спонсорской помощью», рассматривалось как тяжкое должностное преступление.

И «паркеровская» ручка – подарок Хондачева – отличалась от орудий письма капитана и старлея так же, как их мировоззрение отличалось от мировоззрения подполковника Коренева.

Но шикарной дорогой ручкой на качественной импортной бумаге Лис написал то же, что писали они.

«Шестой – это порожняк, залепуха...