Обычно здесь дежурили гаишники, но Алекса это не тревожило: сзади сидит Кривуля, а он знает, что делать, и в случае необходимости и его научит, как надо поступать. Сейчас он был готов выполнить любую команду товарища, и если тот крикнет: ""Бей! "", то Алекс не задумываясь выхватит пистолет и поднимет стрельбу. Такое состояние удивляло: как будто хорошо выпил или покурил плана...

Через несколько километров рестораны и кафе закончились, а базы отдыха еще не начались.

– Сворачивай, – сказал Кривуля. Вправо отходила хорошо укатанная грунтовка, и Алекс свернул на нее. Здесь на первый взгляд было пустынно, хотя тут и там просвечивали сквозь не успевшую загустеть листву вроде бы пустые машины.

– Сплошное порево, – с завистью сказал Каратист, и нельзя сказать, чтобы он здорово ошибался.

Раскачиваясь на ухабах, «копейка» приблизилась к озеру и принялась объезжать его. Когда-то здесь был песчаный карьер, потом котлован наполнили водой многочисленные ключи. Озеро получилось холодным и очень глубоким.

– Давай вот сюда...

Алекс снова повернул руль вправо и, подъехав почти к самому берегу, остановился. Сердце у него оглушительно забилось, почти выскакивая из груди.

Скорей бы!

– Мы первые! – удивился Каратист.

– Ничего, – ответил Кривуля, и голос у него стал напряженным. – Давай выйдем.

Алекс обеими руками вцепился в руль.

– Да чего там делать... Лучше здесь посидим. Ты скажи, что им говорить... А чего у тебя в сумке?

– Удочка, – Кривуля кряхтя расстегивал «молнию». – Чтоб не бросаться в глаза...

– Как так?.. Значит, и у них у всех удочки будут?

– Конечно! Неужели непонятно, что нельзя просто так торчать у всех на виду! А что говорить, я тебе там скажу, чтобы Алекс не слышал.

Зачем ему лишний сор в мозгах... Выходи!

– Странно это все..."

"Каратист открыл дверцу. Алекс впился в руль так, будто ждал лобового удара. Кривуля никак не мог подцепить опиленную шейку приклада. Каратист высунул из кабины ноги и подался вперед. Кривуля ухватил наконец обрез и вытянул руку. Он замешкался на долю секунды: Каратист уже вставал, и вместо затылка напротив дульного среза оказалась могучая шея. Кривуля нажал спуск. Обрез хлопнул, Каратист упал на колени и дико закричал.

– Мочи его! – приказал Кривуля, дергая тугой затвор.

Алекс выскочил и стал обегать машину, шаря ладонью по животу, но пистолета не находил: он провалился в штанину и застрял где-то на уровне щиколотки.

Каратист вскочил и, не разбирая дороги, помчался, как раненый лось. Слышался тяжелый топот и треск ломающихся веток. Кривуля тяжело выкарабкался наружу, передернул наконец затвор и стал целиться. Синяя рубашка мелькала в кустарнике уже метрах в тридцати. Второй выстрел по сравнению с первым показался орудийным залпом. Но Каратист продолжал бежать.