– повторил Север.

Они испытывали неприязнь друг к другу.

Все было ясно без слов, и настроение испортилось у обоих. Получилось, что они чуть не сдали своих. Если бы Крест распорядился и этот адрес засветить Лису, то сейчас они были бы стопроцентно ссученными стукачами!

– Урок будет мне, старому... – наконец тяжело выговорил Крест. – От ментов надо держаться подальше, как «закон» требует... А то сам не заметишь, как окажешься у них в «шестерках».

Север кивнул. Негласное соглашение с Лисом расторгалось.

Второй адрес любителей баранины проверяли на рассвете.

Два отделения СОБРа с разных сторон подобрались к стоящим над обрывом домикам. Самое простое и безопасное дело закидать их гранатами и изрешетить очередями. Именно так проводятся подобные операции в зоне боевых действий. Но в мирном Тиходонске так действовать нельзя. Надо соблюдать законность и конституционные права граждан. Правда, это может стоить жизни бойцам. Тем, которые, прижавшись к земле, ждали приказа своего командира. Взглянув на часы, Литвинов сказал в микрофон только одно слово:

– Пошли!

Затрещали непрочные двери, зазвенели стекла, и страшные фигуры в камуфляже с черными масками вместо лиц влетели в отрабатываемые дома.

Караульную службу здесь никто не нес, и спящие люди оказались застигнутыми врасплох.

– Лежать! Руки за голову! – для лучшей доходчивости команды дублировались «расслабляющими» ударами прикладов и кованых ботинок. СОБР всегда работает на «расслабляющих», поэтому ему обычно и не пытаются сопротивляться. Но сейчас ситуация была иной. Когда опытный боец спит с пистолетом под подушкой, он очень быстро успевает им воспользоваться.

– Бах! Бах! – грохнуло в одном домике.

– Бах! – донеслось из другого.

В ответ сыпанула пара очередей. Из окна выскочили несколько фигур в гражданской одежде и бросились к обрыву.

– Стой! – крикнул стоявший ближе всех Литвинов, вскидывая «стечкин». Но окрик, как и следовало ожидать, не подействовал.

Чуть присев и держа пистолет двумя руками, он повел стволом, сопровождая одного из бегущих, и, нащупав мушкой цель, открыл огонь.

– Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Пистолет упруго дергался, смачно выплевывая гильзы. Двадцатизарядный магазин позволял не экономить патроны и вести огонь в непривычной манере, известной только по американским боевикам, когда поправки и корректировки вводятся по следам предыдущих попаданий и рикошетов.

– Бах! Бах! Бах! Бах!

Бегущий взмахнул руками и со всего маху грохнулся на землю. Попал! Притвориться так невозможно.

– Проверьте его! – не оборачиваясь, выкрикнул все же Литвинов, бросаясь в погоню за вторым.

Тот добежал до откоса и помчался по крутизне огромными звериными прыжками. Человек не умеет так бегать.