Она такая большая. Толстые пальцы и тяжелое, горячее прикосновение.

Он прочищает горло, и когда наконец заговаривает, в его голосе слышится хрипота.

— Воровство — это грех, Аврора.

Я вздрагиваю от того, как он обхватывает губами гласные в моем имени.

А затем, тяжело задев моё плечо своим, он уходит. Широкими шагами пересекает холл, витражное стекло создает радуги на фоне его пиджака, и исчезает в тени.

Точно так же, как на утесе, он даже не оглядывается.

А я продолжаю стоять там, в темноте, с украденным жемчужным ожерельем и колотящимся сердцем.

Глава шестая

Гриль-бар «Ржавый якорь». Вообще плевать. У меня есть дела поважнее, чем шпионить за шлюхой моего дяди.

На вывеске, прикрепленной над дверью, отсутствует большая часть гласных, и я готов поспорить на свой Bugatti, что внутри бара всё так же запущенно. С тех пор, как я был ребенком, это всегда было такое заведение, после которого хочется вытереть ноги, выходя из него.

В этом-то и фишка Дьявольской Ямы. Места, люди. Ебаная погода. Ничто в этом дерьмовом городишке никогда не меняется. Выйдя из шторма в грузовой контейнер, я сразу же убедился в своей правоте. Та же усеянная щепками перекладина, сделанная из вымытого дерева, те же старожилы подпирают её. Даже пулевое отверстие в крыше все ещё там, откуда мой отец выстрелил из пистолета в воздух, чтобы восстановить закон и порядок среди недовольных портовых рабочих.

И пятно крови на ковре, оставшееся от того, что один из тупых ублюдков не воспринял его угрозу всерьез.

Я с отвращением смотрю на воду, капающую в ведро. Данте, должно быть, подсыпал что-то в мой виски прошлой ночью, потому что я не вижу никакой другой логической причины, по которой согласился встретиться с ним здесь.

Или почему я в принципе согласился встретиться с ним.

Кресло у камина скрипит, когда я опускаюсь в него. Поворачивая голову в сторону бара, рукой показываю девушке за ним, чтобы она подошла. Она вздрагивает, указывает на свою грудь и произносит одними губами: — Я?

Да, полагаю, обслуживание стола — это не то, что принято в барах, сделанных из брошенных транспортных контейнеров.

К тому времени, как я отряхиваю дождь с пальто и провожу рукой по мокрым волосам, она нависает надо мной, заламывая руки.

— Д-да?

— Клуб Контрабандистов со льдом.

С другого конца комнаты доносится шипение. Подняв голову, я встречаюсь взглядом со стариком, склонившимся над столом, сделанным из ящика. Знаю я таких. Слишком стар, чтобы всё ещё грузить тяжести в доках, но он приходит сюда каждый день, чтобы утопить свои печали в дешевом пиве, наблюдая за тем, как порт прекрасно работает без него через залитое дождем окно. Здесь таким людям, как он, больше нечем заняться.

Девушка одаривает меня извиняющейся улыбкой.