— Раздвинь для меня ноги, — его команда черствая и грубая, скребущая по моему позвоночнику, как наждачная бумага.

Но я знаю, что происходит, когда я не подчиняюсь.

Я раздвигаю бедра, и его руки прокладывают неровную дорожку вверх к моей киске, где кружево моих трусиков соприкасается с внутренней стороной бедра. Он крепко сжимает меня там, его кончики пальцев исчезают в моей плоти. Вот же лебедь. Напряжение ощутимо, и я приподнимаюсь на локтях, чтобы погреться под его лучами. Его грубая подушечка большого пальца находит мой клитор сквозь кружево, и он проводит по нему, посылая электрический разряд по моим венам. Мой стон переходит в шепот, когда его горячий рот захватывает мою грудь, его язык твердый и влажный, когда он проводит по соску.

Святой ворон. Я никогда не чувствовала себя такой возбуждённой, такой чертовски живой. Такой свободной. Меня не волнует, что звуки, вырывающиеся из моего горла, неловко гортанные, меня не волнует ничего, кроме ощущения его на мне. С низким рычанием он цепляет мои стринги и стягивает их с моих бедер, как будто вид этого выводит его из себя. Я раздвигаю ноги ещё шире, холодный воздух касается моих губ, напоминая мне, какая я мокрая.

Он дышит долго и тяжело. Когда он ругается, это вырывается тянущим, сдавленным хрипом, который отдается у меня глубоко внутри. Он снова кладет руки мне на бедра, притягивает меня ближе и опускается на колени. Мое сердце замирает в предвкушении, но мне не приходится долго ждать, пока его горячий, твердый язык не встретится с моим клитором. Я вздрагиваю, адреналин волной прокатывается по мне. Мои мышцы сжимаются с каждым медленным, мягким облизыванием, которые он проводит от моего входа к клитору.

— Хорошая девочка, — рычит он мне в губы, когда я хватаю его за волосы.

Хорошая девочка. То, что он сейчас делает со мной, резко контрастирует с прочным ремнем на его поясе, это скорее награда, чем наказание. Но если это то, что достается хорошим девочкам, то, возможно, я больше не буду плохой.

Жесткий, сердитый шлепок по моей киске немедленно развеивает эту мысль. Святой ворон. Жжение бурлит в моей крови, как встряхнутое шампанское. Может быть, я могу быть и той, и другой.

Господи, я буду такой, какой хочет меня видеть Анджело Висконти."

"Палец скользит внутрь меня, большой и грубий. Я задавалась вопросом, каков он внутри меня с тех пор, как представила, как он ласкает меня в море, и мое воображение и близко не приблизилось к реальности. Я прижимаюсь к нему, отчаянно желая большей длины и обхвата, но его хватка на моем бедре подобна тискам. Я прижата к мраморной стойке, и у меня нет выбора, кроме как откинуться назад, отдавшись на его милость.

Он не торопится, вводя в меня палец и вынимая его из меня. Затем он вставляет ещё один и посасывает мой клитор.