Я опускаюсь на кожаное сиденье и раздраженно вздыхаю. Крошечное пространство в моем сердце, отведенное для надежды, с каждой секундой становится все меньше и меньше. Оно немного оживилось, когда в гостиной появился Тор. В прошлый раз, когда Анджело был в отъезде, он попросил Тора отвезти меня к отцу вместо него, и я подумала, что, может быть, только может быть, он сделал это снова.

Он искоса смотрит на меня, когда открываются ворота.

— Я просто пытаюсь быть милый.

Я стискиваю челюсти и пристально смотрю в лобовое стекло. Конечно, я счастлива, что увижу своего отца, и чувствую себя виноватой за то, что так разочарована. Воцаряется тяжелая тишина, нарушаемая только тем, что пальцы Тора барабанят по рулю.

Мы замедляемся на красном свете светофора, и он снова бросает на меня взгляд.

— У тебя сегодня нет для меня конфет?

Я качаю головой.

— О, да ладно тебе. У тебя всегда что-нибудь есть в этой сумочке, — он тянется к сумке у меня на коленях, и я тут же выхватываю ее у него из рук. Он хмурится, затем его взгляд сужается. — В чем дело, струсила?

Я не отвечаю.

— Он ушел, Аврора. Забудь о нем.

— Откуда ты знаешь?"

"— Он сам мне об этом сказал.

Беспокойство просачивается под поверхность моей кожи. Нет. Я не хочу в это верить. Он не уехал бы с Побережья, не предупредив меня. Но опять же, его мобильный телефон был отключен…

Мне нужно увидеть это самой.

— Отвези меня в дом Анджело в Дьявольской Яме.

— Черт возьми, нет, — огрызается он. Машина набирает скорость, и раздражение волнами накатывает на него. — Я уже покрывал его за то, что он пялился на тебя. Я больше не собираюсь ввязываться в эту неразбериху. Это приведет к началу войны.

— Я тебя по-хорошему прошу.

— Ты можешь просить так, как захочешь, милая. Этого не произойдет. Это ненормальная семья, Аврора. Когда член семьи предает тебя, это не тот случай, когда ты вычеркиваешь его из списка своих рождественских открыток, это вопрос жизни и смерти. Верность — это все, — его челюсть напрягается, и он проводит рукой по волосам. — Ты должна выбрать сторону и придерживаться ее.

Это не похоже на то, как моя рука лезет в сумочку и вытаскивает пистолет. Это не похоже на мой большой палец, снимающий пистолет с предохранителя, или на мои пальцы, прижимающие дуло к его виску. Это также не похоже на мой голос, когда я выдыхаю: — Я сказала, отвези меня в Дьявольскую Яму.

Отчаяние расползается по моему телу, как отвратительный вирус, заставляя меня совершать немыслимое. Несколько дней назад я даже не держала в руках оружие, а теперь использую его, как угрозу. Может быть, я плохая девочка.

Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что происходит.