Внезапно он бросается к двери и выпрыгивает, и через лобовое стекло я, затаив дыхание, наблюдаю, как он мчится по дороге и останавливается. Он сцепляет пальцы на затылке и поднимает лицо к серому небу. По тому, как его плечи поднимаются и опускаются, я могу сказать, что он тяжело дышит.

Прежде чем я успеваю обдумать это, я выхожу из машины и направляюсь к нему. Когда я приближаюсь, его голос прорывается сквозь ветер, тяжёлый и серьезный.

— Возвращайся в машину, Рори.

— Анджело…

— Возвращайся в гребаную машину.

Когда я кладу ладонь ему на плечо, он разворачивается и хватает меня за запястье. Его глаза горят яростью, и от интенсивности его гнева мне хочется развернуться и убежать. Если бы я не была так напугана, я бы разозлилась.

Анджело Висконти не имеет права так злиться.

Его взгляд снова опускается на мой рот, и внезапно он смягчается. Другой рукой он нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я чувствую это в пучке нервных окончаний между бедер.

— Он избил тебя, — бормочет он, больше себе, чем мне. — Почему ты мне не сказала, Рори?

— А это что-нибудь изменило бы? — шепчу я. — Это заставило бы тебя остаться?

Он стискивает челюсти и поднимает взгляд вверх. Но когда его взгляд возвращается ко мне, в его глазах появляется решимость.

— Ты поедешь со мной домой.

Мое сердце замирает.

— Домой?

— В Лондон. Ты и твой отец.

Я качаю головой, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание.

— Я не могу.

— Тогда отправляйся туда, куда захочешь. Куда угодно, только не оставайся на этом гребаное Побережье. Может Нью-Йорк? Ты, похоже, из тех девушек, которым нравится Нью-Йорк.

— Мы не можем уехать с Побережья, Анджело.

Ядовитое шипение срывается с его губ, когда он скользит рукой по моему затылку и обхватывает меня.

— Хорошо, значит, ты любишь природу. Господи, Рори. Она есть везде. Я куплю тебе землю. Я куплю тебе целый гребаный остров, если хочешь.

— Ты не понимаешь, я не могу покинуть Заповедник…

— Что такого особенного в заповеднике Дьявола? — он рычит, злее, чем я когда-либо его видела. — И не смей говорить мне, что это из-за гребаных орлов.

Я закрываю глаза, отгораживаясь от требовательного взгляда Анджело. Я делаю глубокий вдох и снова открываю их.

— Поехали, я тебе покажу.

Глава двадцать восьмая

Мы входим в устье заповедника Дьявола в тишине, но в моей голове царит хаос. Ярость лижет каждый дюйм моей кожи, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сесть в машину, не помчаться обратно в Дьявольскую Яму и не всадить пулю в голову Альберто, точно так же, как я сделал это со своим отцом."

"Но я должен сдерживать себя, потому что мои безжалостные действия будут иметь последствия. Сейчас больше, чем когда-либо, мне нужно меньше думать, как Порочный Висконти и больше как мои братья.