Анджело не получит такой власти надо мной, по крайней мере, если он не собирается помогать. Если он не останется и не будет сражаться за меня.

— Я избавил тебя от необходимости трахаться с ним."

"Ярость вырывается из Анджело, как из печь. Его костяшки пальцев на руле побелели, и он ведет свой Aston Martin так, словно угнал его.

— Какое это имеет значение, рано или поздно мне придется это сделать.

Он ударяет кулаком по приборной панели, заставляя меня вздрогнуть.

— Конечно, думаю, тогда это не имеет никакого значения. В любом случае, это был бы не первый гребаный раз, когда ты выставляла себя шлюхой.

Моя кровь стынет в жилах, и на мгновение мое сердце забывает биться.

— Что?

— Ты меня слышала, — рычит он, не сводя глаз с дороги. Мы въезжаем в Дьявольскую Яму, и он набирает скорость, вливаясь в поток машин и выезжая из него под звуки сердитых автомобильных гудков. — Ты думаешь, я не знаю, что ты переспала с половиной парней в Академии Побережья Дьявола? Сначала я в это не поверил, но теперь, видя, как быстро ты поднялась по лестнице прошлой ночью, я ни секунды в этом не сомневаюсь.

Крепко зажмурив глаза, я делаю прерывистый вдох.

— Что я должна была сделать вместо этого, Анджело? Уйти с тобой?

— Да.

— Для чего? Чтобы обнажить перед тобой свою задницу? Чтобы устроить тебе представление как я трогаю себя? — я прислоняюсь головой об окно и стискиваю зубы. — И что потом? Вернуться к Альберто и подвергнуться ещё большему избиению?

Машину резко останавливается, шины визжат по скользкой дороге. Меня откидывает вперед, ремень безопасности врезается мне в шею. Когда я резко оборачиваюсь, чтобы спросить Анджело, что он, черт возьми, творит, он пронзает меня опасным взглядом.

— Повтори это ещё раз.

Лед в его тоне образует комок у меня в горле.

— Что?

Его кулаки сжимаются на коленях.

— Подвергнутся избиению. Что это значит? — его взгляд обжигающий, такой горячий, что я снова прижимаюсь к двери, чтобы убраться от него подальше. — Что Альберто делает с тобой, Рори? — он говорит медленно, как будто не доверяет себе в произнесении этих слов. — Расскажи мне, что он с тобой делает.

Мое лицо заливается краской. Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем я облизываю большой палец и провожу им по нежному месту под глазом. Толстые слои консилера кажутся жирными на подушечке моего большого пальца. Затем я осторожно вытираю рот тыльной стороной ладони, размазывая помаду по нижней губе. Это действие затрагивает мою рану, заставляя меня вздрагивать.

Его пристальный взгляд скользит по моим чертам, задерживаясь на синяке под глазом, а затем останавливается на разбитой губе. Его молчание оглушает.