Я терплю его непристойные комментарии и пристальные взгляды в обмен на два часа одиночества, как только мы добираемся до Дьявольской Ямы. Мы оба знаем, что у него были бы серьезные неприятности, если бы Альберто узнал, что он не следил за мной всё время, так что это наш маленький секрет.

Цок, цок, цок.

Звук столового серебра, отскакивающего от стенки хрустального бокала. Конечно, шум исходит от Альберто — единственное, что он любит больше, чем молодых женщин и анекдоты — это длинные, скучные речи. Я поднимаю на него глаза, когда он откашливается, и тут же мой взгляд приковывается к мужчине, который занял моё место за столом.

По моему телу пробегает странное ощущение, в котором мой мозг лихорадочно пытается разобраться. Оно начинается у основания моего позвоночника и поднимается к шее, прежде чем обвиться вокруг горла, как удушающий захват. Я заставляю себя сглотнуть и сосредотачиваюсь на профиле мужчины. Эти острые скулы, щетина на подбородке…

А затем, словно почувствовав, как мой взгляд буравит его лицо, он поворачивается и встречается со мной взглядом.

О, твоё ж фламинго.

Это он. Человек с края утеса. Тот, с сигаретой, кончиками туфель и безразличным тоном.

Самоубийство — это грех.

Он пронзает меня равнодушным взглядом, который в дальнейшем темнеет.

Я отвожу свои глаза, трясущимися руками теребя салфетку у себя на коленях. Мое сердце колотится так, словно пытается вырваться из клетки, и я чувствую, как пот собирается у меня под бедрами, заставляя меня ещё глубже вжаться в кресло. К тому времени, как я набираюсь смелости снова поднять взгляд, он переключает своё внимание на Данте. Неподвижный и молчаливый, он слушает, как тот говорит, с нейтральным выражением на его идеальных чертах лица.

Альберто откашливается, звеня бокалом с большей силой. В комнате наконец-то воцаряется тишина.

— Внимание всем, — громко говорит он. С хищной ухмылкой он поворачивается к приглашённому на ужин и поднимает свой бокал. — У нас неожиданный, но очень желанный гость. Итак, выпьем за моего любимого племянника, Порочного Висконти!

Племянник. Порочный.

Я тону в радостных возгласах, которые наполняют комнату.

Подношу бокал к губам и выпиваю всё до последней капли кроваво-красной жидкости, затем протягиваю его для того, чтобы мне добавили.

У меня неприятное предчувствие, что мне это понадобится.

Глава третья

Волнение в столовой в конце концов утихает, и ссора между Альберто и Данте кажется давно забытой.

По щелчку пальцев моего жениха, украшенных кольцами, ужин начинается.

Ленивая версия Авы Марии доносится из-за пианино, служа фоном для непринужденной болтовни. Вино и виски льются рекой в мой бокал, как и в любой другой, но это никак не притупляет беспокойство, зарождающееся у меня под кожей.