Его голос настолько спокоен, что по комнате мгновенно пробегает холодок.

Альберто делает паузу, а потом переводит взгляд на него.

— Ты прав. Ты был рожден, чтобы быть лидером. Из нас с тобой получилась бы отличная команда. Мы бы создали ещё более могущественный Наряд, — его веки опускаются, но он быстро берет себя в руки и снова их открывает. — Никогда не поздно это наверстать, малыш. Особенно, если ты подумаешь о моем предложении…

— Каком предложении? — Данте рычит. Когда он не получает ответа, он поднимается на ноги. — Вы двое заключаете сделки за моей спиной? — он поворачивается к Тору.

 — Ты, блять, знал об этом?

— Не спрашивай меня, в наши дни я ничем не лучше мальчика на побегушках, — бормочет он, вытаскивая из верхнего кармана пачку сигарет и направляясь к патио. Оконные стекла дребезжат от силы его удара.

В комнате становится тихо, единственный звук доносится от пианино. Взгляд Данте обжигает весь стол, прежде чем снова падает на его отца.

— Ты пьян, — усмехается он. — И я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как ты несешь чушь всю ночь. У меня есть дела поважнее, например, руководить всей организацией, пока ты утопаешь в выпивке и женщинах, которые годятся тебе во внучки.

Когда я прихлебываю через соломинку, из-за разбитой губы по подбородку стекает слюна. Я ловлю ее тыльной стороной ладони. Данте смотрит на меня с отвращением.

— Удачи, Аврора. Хуже, чем рождение в этой семье, может быть только заключение брачных уз с ней.

С этими словами он выбегает в вестибюль, и через несколько секунд хлопает входная дверь.

Тор просовывает голову внутрь, щелчком выбрасывая окурок в сторону пляжа.

— А потом их стало четверо.

Здорово. Я допиваю остатки коктейля и обвожу комнату взглядом в поисках официанта, но даже они сегодня прячутся. Несмотря на настояния Альберто занять место Данте, Анджело опускается на стул рядом со мной.

— Ты в порядке? — его холодные костяшки пальцев скользят по моему бедру, мгновенно согревая нижнюю часть моего тела. Но я заставляю себя не обращать внимания на это чувство, игнорирую его и сосредотачиваюсь на обоях. Его пристальный взгляд тяжело опускается на мою щеку, но он больше не произносит ни слова.

На стол выносят закуски.

Лимонно-чесночные гребешки подаются с крошечными вилочками. Мы молча наблюдаем, как Альберто голыми руками запихивает одну в рот, а другую роняет на пол. Анджело хватает за запястье проходящего мимо официанта и притягивает его достаточно низко, чтобы прошептать ему на ухо.

— Прекрати наливать ему.

— Но…

— Прекрати наливать ему, или я отрежу твою гребаную руку.

— Я немедленно займусь этим, signore.

Тор одаривает меня веселой улыбкой и устраивается на своем месте, как будто готовится к шоу.