– Не может быть! Ой, я ни при чем! Ничего не понимаю! Ты ваще сдурела?»

Я поднял губную помаду и повернул верхнюю часть, в автомобиле стало тихо. Тут только до меня дошло, что я держу в руках звукозаписывающее устройство отличного качества, диктофон, выполненный в виде вполне обычного дамского предмета.

Я вновь крутанул верхнюю часть золотого тюбика.

«Что, не может быть? – засмеялась Ната. – Антонио есть! Лучше скажи, зачем ты охмуряешь папу?»

«К-кого?» – запнулся голосок.

«Светка, не идиотничай! Сказала уже, я знаю все!»

Я стукнул кулаком по рулю. Светик! Вот кто разговаривает с Наташей, то-то щебетание показалось мне знакомым.

«Н-не понимаю!» – зашептала Светик.

«Не ври!»

«Останови машину».

«Зачем?»

«Мне выйти надо».

«До Власьевской еще далеко. Так чего ты перед папой жопой крутишь, а? За что тебя к Антонио сунули, а? Что ты натворила? Кого убила?»

«Мне надо сюда».

«Хорош брехать».

«Ой, тошнит, притормози, а то салон испачкаю», – простонала Светик.

«Никак ты беременна? – промурлыкала Наташа. – Думаешь, ты ему нужна? Нет! Главная я! Остальные мимо! Вот блин!»

«Что случилось?» – еле слышно прошептала Светик.

«Сиди спокойно, бензин заканчивается, на заправку сверну».

«Отлично!» – с заметной радостью отозвалась Светик."

"«Не надейся, – засмеялась Капустина, – у меня машина хитрая, если я не захочу, ты не выйдешь. Замки снаружи блокируются так, что изнутри их не открыть. Значит, у нас папик на очереди? И чем тебя Антонио напугал? Отчего столь усердно на него пашешь? Какие грешки у Светика? Ути-пути, дура! Сидеть!!! Я уже сказала! Он мой! МОЙ! МОЙ! И не надо меня злить, а то всех сдам! ВСЕХ!»

Из диктофона послышались звуки возни, шлепки, потом всхлипы.

«Дурочка, – нежно произнесла Ната, – куда тебе со мной справиться! И я знаю, что ты в Озерках делаешь. Ну-ка ответь, к чему лохмотья и грязные ботинки? Их у тебя на заднем сиденье видели. То-то и оно! Я сама оттуда и назад не хочу! Не тяни лапы к чужим радостям! Поняла?»

Плач усилился.

«Утри сопли, я не глупый мужик, меня на слезы не возьмешь, – жестоко сказала Наташа. – Значит, так, я пошла платить, ты ведешь себя смирно, стекла не бьешь, не орешь, да и незачем это делать. Я ведь в курсе всех твоих дел».

Хлопнула дверь.

«Сука! Б…ь! Чтоб ты сдохла», – произнесла Светик с такой злобой, что я невольно вздрогнул.

Потом послышалось тихое попискивание, и вновь раздался голос, только теперь в нем не было ни малейшего намека на слезы.

«Антонио? – спросила Светик. – Ситуация номер раз. Капустина в курсе всего. Не знаю! Да. Нет. Да. Нет. А еще она сказала, что я никто, она главная! И про папика сказала! И про беременность знает! Говорит, если что – всех сдаст. Надеюсь, ты… Не уверена. На Власьевскую улицу. Ладно. Хорошо.