– Не припомните, когда это случилось? – Я попытался выяснить хотя бы время наезда.

Лариса стала крутить толстое золотое кольцо на указательном пальце.

– В больницу ее, ну… около… э… после часа отправили.

– Постойте, – удивился я, – и до этого бедняжка пролежала около двух часов?

– Больше, – с уверенностью сказала Лариса. – Хочешь, я тебе точное время назову? Вот, смотри, тама заводик, ну, левее, видишь будку?

– Да, – кивнул я. – Что же могут производить в подобии собачьей конуры?

– Ой, юморист, – захихикала Лариса.

 – Это проходная, предприятие у них в глубине двора, за елками. Хитро придумано, деревья зимой и летом одним цветом, никогда ниче не видать. В советские времена здесь почтовый ящик[13] был, а сейчас всякую лабуду выпускают, народу у них много. Я че так из-за булок дергалась? Эти заводские – мои покупатели, их расписание смен я шикарно выучила. Первая на работу в пять тридцать утра прет, мимо тонара бегут и хлеб хватают, видать, буфет у них там дорогой, вот и запасаются, в полдень они назад бегут и тогда домой берут. А второй пересменок в полдевятого утра плюхает, назад, соответственно, в четыре дня. После никакой торговли, так, несколько человек подойдет. Когда девку сшибло, первая смена еще не вышла, народ повалил уже после, такая толчея получилась, все останавливаются, зырят, я ее загораживаю, говорю: «Люди, че интересного, валите себе мимо, плохо человеку. Лучше помогите, если в медицине разбираетесь, или позовите со своей фабрики врача, небось медпункт есть!» Значит, сшибло ее в половине двенадцатого!

– Спасибо, – кивнул я.

"

"Получается, что Наташа утром поехала сюда, зачем-то вышла из машины, двинулась пешком через дорогу и была сбита. В тот момент, когда я планировал встречу с ней, она уже лежала на асфальте.

– А вы ей кто? – догадалась наконец спросить Лариса. – Тоже в «Часе пик» работаете? Про меня напишете? Ну, что я ее увидела? Фамилию назовете? Я вашу газету завсегда покупаю.

– Да, непременно, – кивнул я и тут же вздрогнул: – Подождите, откуда вы знаете, что Ната корреспондент?

– Мужики такие торопливые, – с укоризной заявила Лариса, – перебивают, договорить не дадут.

Продавщица неожиданно проворно нагнулась, потом выпрямилась и с торжеством воскликнула:

– Во!

Толстые пальцы, украшенные варварскими золотыми перстнями, сжимали ремешок из темно-коричневых камушков, оригинальная ручка крепилась к розовой кожаной сумке.

– Наташина сумка! – обрадовался я, моментально вспомнив, что видел ее в кабинете.